Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 438 – Иван Оченков

— О, с герром Лермонтом все в порядке, это приятная новость. Сказать по правде, давненько мы не получали приятных новостей. Все же надо сообщить оберсту, – с этими словами Клюге повернул коня и кинулся сам докладывать Гротте.

Пока мы ждали шотландец, немного помявшись, спросил:

— Сир, разрешите мне мои сомнения: я теперь рыцарь, а ваши люди обошлись со мной не слишком любезно, когда захватывали… О, я нисколько их за это не осуждаю, они у вас на службе, однако если я не вызову их, не сочтут ли они это трусостью?

— О чем вы, Лермонт?

— Видите ли, ваше величество, когда меня тащили, я едва не утонул…

— Расслабьтесь, Джон – это Россия! В этих краях вообще редко умирают своей смертью; вот увидите, вам здесь понравится.

Пока мы так беседовали, к нам подъехал полковник Гротте и уставился во все глаза, будто не узнавая.

— Здравствуйте, Хайнц, давненько не виделись.

— Черт бы меня побрал, если это не вы, мой герцог!

— Бери выше, старый разбойник, я теперь царь.

— О, ваше величество, прошу прощения! Когда-то я нанялся со своей ротой к мальчишке-принцу, и мне никак не привыкнуть к вашему бурному росту.

— Ты тоже, Хайнц, теперь не капитан-мушкетер.

— Верно, ваше величество, я не прогадал тогда, когда поступил к вам на службу, и служил вам ревностно и честно. Возьмете ли вновь к себе старого наемника?

— Отчего нет, но скажи, почему ты ушел от моего брата Густава Адольфа?

— Я служу в наемниках всю жизнь, мой кайзер, и много что повидал. Всякое случалось за это время, в том числе и задержка жалованья. Но никогда и никто не относился к старому Гротте как к пустому месту, подобно этому напыщенному индюку Спаре. И знаете что – пусть меня осыплют золотом, но я не хочу служить такому ничтожеству после того, как служил самомугерцогу-страннику.

— Неплохо сказано для старого наемника! Только знаешь, Хайнц, сейчас война, и я не таскаю за собой столько серебра, чтобы заплатить целому полку.

— Я понимаю, мой кайзер, но большинство этих парней – ваши подданные. Я думаю, они поверят в долг своему герцогу, хотя бы он и стал русским царем.

— И видит бог, они не пожалеют о своем ожидании! Стройте своих людей, оберст, у нас чертова прорва дел, а я не могу двигаться дальше, пока не поздороваюсь со своими людьми.

Тронув шпорами Волчка, я поскакал вдоль строя солдат, приветствовавших меня радостными криками. Я в ответ помахал им рукой и, круто осадив своего коня перед самой шеренгой, крикнул:

— Мои храбрые солдаты! Я водил вас в бой в Мекленбурге, Эстляндии и Ливонии, и мы не проиграли ни одной битвы. Пойдете ли вы снова в бой за своим командиром?

Ответом мне был восторженный рев сотен глоток. Наконец крики стихли, и я стал внимательно приглядываться к солдатам.

— Курт, это ты? – спросил я у одного довольно рослого гренадера.

— Ваше высочество помнит меня, – осклабился в ответ верзила.

— Еще бы, ты ведь брат моего придворного конюха Михеля. Я помню, ты крепко выпил на его свадьбе и подрался с русскими стрельцами.

— Двоюродный брат, ваше высочество. Все так и было, вы очень щедрый хозяин и сделали бедняге Михелю роскошную свадьбу.

— Почему бедняге?

— Ну, ему всегда чертовски не везло в жизни. С детства его считали чуть-чуть пришибленным, девушки его не любили и, ей-богу, если бы не ваше высочество, он так и остался бы холостяком на всю жизнь. Да еще неизвестно, кто от него родится, хотя помнится, вы, ваше высочество, и тут о нем позаботились, – усмехнувшись, закончил гренадер. Вспомнив о праве первой ночи, с которым мне пришлось столкнуться в Мекленбурге, я поспешил перевести разговор на другую тему: