Онлайн книга «Приключения Иоганна Мекленбургского»
|
— Что же ты прогнал их, государь! Подумали бы ляхи недельку, может, и сговорились бы еще. А так сколько погибнет душ христианских… Грех-то какой! — Греха бояться – детей не родить, однако родим! – прервал я его излияния. – Где ты такое видел, чтобы ляхи так просто сдавались? Время они хотят потянуть. — Как где видел, в Москве! Сдались ляхи-то… — А сколь перед тем осады было? — А сколь потерь было бы, если б на приступ пошли? — А что, в битве с Ходкевичем меньше потеряли? — Так то в битве! — А ты думаешь, Сапега или Гонсевский не придут на помощь Смоленску, если он держаться будет? — Так то когда еще будет, – пискнул кто-то из заднего ряда, – может, ляхи до той поры уже и сдадутся! — Может, – не стал я перечить, – но быстрее, что до той поры мы сами обессилеем. Или вам неведомо, что при долгих осадах народа от болезней мрет никак не меньше, чем в сражениях гибнет? — На то божья воля! – возразил тот же голос. — Не богохульствуй! Нет в том ничего богоугодного, чтобы ратники от поноса погибали. — А если не возьмем крепость приступом? — Возьмем. Ляхов мало, если пушками стены в трех местах обрушим, да дружно пойдем на приступ, то им людей нипочем не хватит отбиться. Воеводы задумались, а я про себя перевел дух. Кажется, убедил… Можно, конечно, просто приказать, но и выполнять в этом случае будут соответственно. Мне же нужно, чтобы все, от первых воевод до последнего ратника, понимали, что делают. Тогда и в бой пойдут с охотой, и в дальнейшем будут верить… — Государь, ты как хочешь, а надо к ляхам послать гонца, дескать, дадим подумать недельку! – вывел меня из благостных мыслей чей-то голос. — Кто сказал? — Я, – вышел вперед князь Иван Троекуров. — Это ты почему так решил? — Молод ты еще, государь, да ратей больших не видал. Оттого и советуешь нам негодное… — Взять его! — Что?! — Взять его, – повторно велел я, не повышая голоса и пристально глядя на оторопевших воевод. – Послушайте меня, любезные! С вами тут никто и ни о чем не советуется, ибо я ваш царь, и вы мне все на верность крест целовали. Как сказано было на соборе: «Един бог на небе и един царь на земле»! Я обещал, что править буду в согласии с «советом лучших людей всея земли», и совет сей постановил, что надобно на Смоленск идти, с тем, дабы вернуть его царству нашему. Так что ты, князь Иван, не мне сейчас перечишь, а всей земле русской! Посему велю имать тебя под стражу и отправить в Москву на суд. Взять, я сказал! Глядя на стоящих столбами рынд, державшийся до сих пор в стороне фон Гершов отрывисто скомандовал драгунам – и те через минуту уже тащили упирающегося Троекурова прочь. Потрясенные до глубины души бояре и воеводы только хлопали глазами, не решаясь перечить. — На сегодня все! – заявил я, вставая с трона. – Завтра делаем все, как ранее решили. Присутствующие, отвесив поклоны, расходились в молчании. Остались только Черкасский, Вельяминов и фон Гершов, да где-то рядом маячил Михальский со своими абреками. — Что молчите, – обвел я глазами присутствующих, – дурит царь? Лучших людей в железа велит сажать? — Ну, в железа, положим, ты его, государь, сажать не велел, – заговорил Дмитрий Мамстрюкович, – в том, чтобы опалу наложить да на суд отправить – умаления чести нет. Оно, конечно, зарвался Ванька. Где это видано, чтобы с царем эдак разговаривать… |