Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 488 – Иван Оченков

— Меня вчера не было, – продолжал Корнилий, немного подвинувшись к Федору в опасении от лишних ушей, – все ли ладно сделал?

— Угу, – односложно отвечал парень.

— А друг твой как?

— Мне Эйжбета не говорила.

— А мне все равно, каково ей пришлось, я тебя за Романова спрашиваю!

— Да ладно все получилось, Корнилий! У него теперь только и разговоров, что о ней.

— Вот и хорошо.

Какое-то время они продолжали ехать молча, но Федька долго не выдержал и спросил:

— Это из-за Лизы?

— Ох, Федя, что у тебя за манера – сам ведь все знаешь, а все одно спрашиваешь! Да, из-за нее, а то вьется твой Мишка вокруг рейтарского обоза, того и гляди, беда будет. А так и волки целы, и овцы сыты.

— Наоборот.

— Что наоборот?

— Волки сыты, а овцы целы.

Михальский какое-то время непонимающе смотрел на Панина, а потом раскатисто рассмеялся:

— Эх, вы, волки, как вас самих эта овечка не съела!

— Какая овечка?

— Да Эйжбета!

Федька немного обиделся на слова Корнилия, а потом припомнил лукавую и немного насмешливую улыбку девушки, ее выбивающиеся из-под чепца кудряшки, ярко-красные губы, казалось, так и просящие поцелуя… и встряхнул головой, как от наваждения.

— Что, хороша девка? – спросил с грустной улыбкой правильно все понявший литвин. – Смотри, парень, польские девушки – что огонь, могут согреть одинокое сердце, а могут всю душу выжечь пожаром.

— Хороша Маша, да не наша, – беспечно тряхнул головой парень в ответ.

— Вот и правильно!

Какое-то время они ехали молча, но Федька не смог долго молчать и снова спросил:

— А как ты догадался, что у Веселухи охрана столь мала будет?

— Да откуда бы ей большой там взяться? – вопросом на вопрос ответил Корнилий и, видя, что Панин не понимает, продолжил: – Ну вот сколько в Смоленске польского гарнизона было?

— Перебежчики сказывали, тысяча двести душ, – отвечал Федор.

— Ну так вот: стена длиной в шесть верст, а в ней три пролома длиною все три, положим, в версту. В каждом проломе сколько, по-твоему, жолнежей билось?

— Не знаю, – пожал плечами парень, – у Шейнова вала самое малое две сотни ратных было, а в других местах и того более.

— Возьмем на круг, что везде по двести. Стало быть, половина гарнизона – в проломах. Еще две сотни – гусары в резерве; и что у нас остается?

Федька усиленно пытался сосчитать, но дело шло худо, а его наставник продолжал:

— Едва четыре сотни на пять верст стены, а там ведь еще девять воротных башен и тринадцать глухих. Если у каждых ворот хотя бы по десятку – считай, сотни нет. В прочих башнях еще полсотни. Стало быть, на одного караульного – более десяти саженей стены оборонять; и где тут управиться?

— Эко ты ловко посчитал, – подивился Федор, – ровно купец на торгу.

— Да где там, – усмехнулся Корнилий, – это государь посчитал, да мне, так как я тебе сейчас, разложил.

— А если бы с других мест ратники прибежали?

— Да они так и сделали, только наша хоругвь не одна была. В других местах тоже к стенам с лестницами лезли, да с луков и мушкетов стреляли, вот ляхи туда и побежали. А я по прежним временам запомнил, что тут на стене ход обвалился и его толком никто не починял. Так что подмоге сюда, в случае чего, дольше всего бежать. Вот так-то.

Какое-то время ехали молча, думая каждый о своем. Федька дивился тому, как ловко можно сосчитать вражеские силы и определить место для смертельного удара, а бывший лисовчик думал, что помимо грамоты, Панина следовало обучить еще и арифметике.