Книга Приключения Иоганна Мекленбургского, страница 563 – Иван Оченков

— Так оглашенные – это те, кого крестить уже собрались, а в церковь еще не пускают.

— Чего?

— Ну как же, иноверец, когда желает святое крещение принять, поначалу оглашает свое намеренье, оттого и зовется «оглашенным». Потом его крестят, но до той поры он должен догматы наши изучить и хотя бы «Отче наш» и «Верую» выучить.

— Вон оно как, ну что поделаешь, перепутал я. Все же мне язык ваш не родной.

— Ага, а еще там женки обед приготовили, справлялись, можно ли подавать.

— Вот что, ешьте без меня, а мне сейчас надо к одному старому другу наведаться.

— К какому еще другу?

— Олле Юхансону, капитану над портом. Он меня звал в гости, авось там накормят.

— Мыслимое ли дело, чтобы государю трапезничать по гостям ходить? Ты как хочешь, Иван Федорович, а сие есть умаление чести!

— Ох, Миша, если просто поесть, то твоя правда – невместно. А вот если по делу, то и не грех.

В прошлое мое посещение Стокгольма семейство Олле Юхансона проживало в том же доме, где находилась контора капитана над портом. Но, очевидно, дела его в последнее время шли в гору, так что он смог переселить свою фамилию в собственный дом, судя по всему, недавно купленный. Несмотря на приглашение, мое посещение оказалось сюрпризом. Впрочем, то, что я не взял с собой свиту, вне всякого сомнения, пришлось хозяевам по вкусу. Увидев, кто именно почтил его визитом, Олле немедленно построил семью и начал представлять мне домочадцев одного за другим.

— Это, ваше величество, моя супруга Астрид, – торжественно произносит Юхансон, показывая на сухопарую тетку с довольно-таки лошадиным лицом.

Я благосклонно киваю, и на шее фру Юхансон появляется бобровая шкурка. Подарок приходится как нельзя кстати, и любезный оскал супруги капитана над портом меняется на почти доброжелательную улыбку.

— Это мой старший сын Магнус, – хозяин дома показывает на довольно рослого лоботряса, пялящегося во все глаза на высокого гостя.

Этого парня я, кажется, уже видел в конторе отца, где он безуспешно пытался изображать писца. Не, с такими плечами хорошо топором махать, а не пером скрипеть. Хлопаю надежду и опору Олле по плечу и перехожу к следующему члену семьи.

— Это моя старшая дочь Кайса.

Вполне зрелая девица застенчиво приседает в книксене и тут же удостаивается воротника из ярко-огненной лисы. Получив подарок, девушка краснеет так, что становится одного с ним цвета, и я не могу удержаться, чтобы ей не подмигнуть.

— У вас очень красивая дочь, гере Юхансон, – говорю я, обернувшись к Олле, тщетно пытаясь сообразить, в кого она такой уродилась. Поскольку ни господин капитан над портом, ни его лучшая половина совершенно не напоминают очаровательную фрекен Юхансон.

— Благодарю вас, ваше величество, – расплывается в улыбке счастливый отец, – но, право же, не стоило…

— Что за вздор вы говорите, дружище, ваша дочь – девица на выданье, и определенно нуждается в хорошем приданом. Клянусь честью, счастлив будет тот, за кого она согласится выйти замуж. К сожалению, я давно покинул Москву, в противном случае это был бы не воротник, а шуба, и не из лисы, а из соболя. Впрочем, если мы сделаем все, что я запланировал, вы вполне сможете купить ей эту шубу сами, и еще останется.

Услышав про дела, Олле засуетился еще больше, и в темпе представив еще двух мальчиков и совсем уж маленькую девочку, пригласил всех к столу. Тут возникла заминка. Дело в том, что, по обычаю, перед трапезой самый старший должен благословить пищу. Самый старший, как вы понимаете, в данной ситуации был я, но беда в том, что мое вероисповедание с некоторых пор изменилось. Впрочем, мое величество довольно трудно смутить, и я спокойно прочитал «Отче наш» по-немецки, после чего благословил всех присутствующих и наконец-то смог добраться до еды.