Книга Константин. Восточный фронтир Империи, страница 24 – Иван Оченков, Антон Перунов

— А ты ревнивая злюка! — парировала прекрасно меня слышавшая Стася.

Никто, впрочем, воровать ее не стал, поскольку и тойоны, и рядовые воины после присяги перепились так, что не могли держаться на ногах и повалились кто где сидел, вследствие чего даже не сумели передать нам детей, привезенных в качестве аманатов. Но когда это все-таки случилось, приказчики компании тут же выяснили, что сыновей тойонов и анъяди среди них нет, а есть в лучшем случае дети рядовых членов кланов, а в худшем калга.

— Вот сукины дети! — выразил всеобщее мнение узнавший об этом первым Беклемишев.

— Ничего, — хмыкнул я. — Надо будет отправить вместе с индейцами сильные отряды, которые и заберут отпрысков вождей.

— А с этими что делать?

— Как что? Учить, воспитывать, растить. Чужих детей, господа, не бывает.

Еще через пару дней, когда протрезвевшие вожди разъехались по своим деревням, на Аляске занялись, наконец, переселенцами. Тем из них, кто намеревался остаться в Ново-Архангельске, главным образом семейным, выделили землю под усадьбу и огороды. Помогли поставить избы, выдали аванс в виде инструментов и семян. Так сказать, на обзаведение.

— Ни пшеница, ни рожь тут на островах не вызревают, — поясняли старожилы. — Погоды не те. А вот на материке, ежели колоши и впрямь утихомирятся, можно бы и попробовать! Главное, место подходящее найти. В распадке каком между сопками, чтобы земля добрая и от ветра защищено.

— А здеся тогда чего?

— Ну, картошка у нас хорошо родит. С одного земляного яблока [2] бывает сотня вырастает, а то и более. Капустка ранняя тож поспевает, а вот огурцы или еще чего подобного лучше в парниках. Сейчас-то, конечно, поздно ей заниматься, а на другой год — самое милое дело!

— А теперя чего делать?

— Известно чего, на промысел идти! Наловить да засолить рыбы, морского бобра, покуда он жирный. Да мало ли добычи?

— Пушнина?

— Не, на соболя или там, к примеру песца, охотиться надо зимой. Тогда у них шкурка лучше!

Собираясь на промысел, отдельные переселенцы старались сбиваться в артели из земляков или просто перезнакомившихся за время путешествия людей. Костяк одной из таких групп составили Иван Шахрин, Петр Лютый — так обозначили в документах распрощавшегося с профессией масленщика голштинца, прибившаяся к ним индейская девка Дашана и возглавивший их маленький отряд креол Фома Кашеваров.

— Согласно законам Российской империи и установлениям Компании, — пояснял переселенцам чиновник в одной из высших должностей среди местного начальства — правителя Ситкинской конторы коллежский асессор Буйносов, — любой может завести собственный хутор или заимку, на самых льготных условиях. Все что от вас требуется, это построить дом, обустроить хозяйство и обрабатывать землю. Тогда уже через десять лет, все это, включая усадьбу, пашню и известное количество леса, перейдет в вашу полную собственность.

— А баб, к примеру, с России привозить будут? — поинтересовался Рябов.

— По всей вероятности да, — скривился в презрительной усмешке чиновник. — Но точные сроки обозначить не берусь, поэтому всем, кто имеет подобную надобность, рекомендую не привередничать, а сходиться с местными женщинами. В конце концов, берите пример со своего товарища, — показал он на Ваньку и сидевшую рядом с ним Дашану.