Онлайн книга «Лабух»
|
Что-то в этой истории было не так, но сил разбираться уже не было. Поэтому просто подошел к комнате в конце коридора и принялся без особой деликатности тарабанить. — У вас моя гитара, — угрюмо буркнул, как только открылась дверь. — Благоволите подождать, — невозмутимо отозвалась Ешевская и через минуту вынесла мне футляр. Взяв в руки, я не смог сдержаться и открыл его, после чего погладил отвыкшими от игры пальцами по деке, грифу, струнам… — Вас уже выписали? — проявила интерес соседка. — Как видите. — Мне, вероятно, не следовало вмешиваться, но они могли испортить ваш инструмент. Слово «они» Нелли Владимировна произнесла с таким непередаваемым выражением, что я до мельчайших подробностей представил себе эту мизансцену. Вот соседи вскрыли мою комнату. Вот Кривошеева роется в моих скудных пожитках, а её дегенеративный племянник дерёт струны гитары, невесть что из себя строя. И только эта худощавая женщина решилась встать на пути мародеров… — Благодарю, — непроизвольно вырвалось у меня. — Не стоит, — отозвалась Ешевская и затворила дверь. — Товарищ Семёнов, — снова подал голос сосед. — Очень обидно было слышать от вас про буржуев! Я ведь тоже из трудящихся. Жертва эксплуатации… — Слушай сюда, ты — жертва… аборта! Ещё раз кто-то из вас подойдёт к моей комнате, до построения развитого социализма точно не доживёт! Это первое! За попытку присвоения моей собственности и сломанный замок, на всю вашу семейку будет наложено суровое взыскание, о размерах которого я сообщу позже. Это второе. Потом придумаю и третье, а сейчас пошел вон, и не дай бог мне хоть один писк помешает! Жизнь артиста полна взлётов и падений. Ещё вчера публика тебе аплодировала и готова была носить на руках, а стоит пропасть на несколько дней и те же самые люди недоумённо морщат лбы, пытаясь вспомнить, кто ты такой. При таком раскладе стоит ли удивляться, что недавнего кумира не узнал даже швейцар. — Куда прешь, убогий?! — рыкнул на меня здоровый детина в бараньем тулупчике поверх ливреи. — На службу, Федот, на службу… — Господин Северный? — чуть сбавил тон вышибала. — А я вас и не признал… — Значит, богатым буду. Ты дверь-то открывай. — Петр Михайлович про вас ничего не говорили… — Значит, пропусти меня внутрь и доложи! Рокотов встретил вашего покорного слугу без особого радушия, как, впрочем, и неприязни. — Уж не чаял увидеть вас живым, Николай. — Слухи о моей смерти несколько преувеличены! — Ха-ха! По крайней мере, чувство юмора вас не покинуло. — Как и чувство голода. — Я так понимаю, вы хотели бы вернуться к выступлениям? — Есть такое желание. — А здоровье позволит? — Спасибо, что спросили. Стоять смогу, значит, и петь тоже. Хотя, наверное, не так интенсивно, как раньше. Но это ненадолго. Силы ко мне возвращаются. — Вот как вернутся, так и поговорим. Простите, Николай, но вы выглядите так, будто только что вышли из тифозного барака. А публика, сами понимаете… Что же, отказ хозяина «Ласточки» был хоть и обиден, но вполне прогнозируем. — Могу я просить об авансе? — К сожалению, при нынешнем положении дел, не могу себе этого позволить. — Я вас услышал, Пётр Михайлович. Ответом мне был удивлённый взгляд нэпмана, очевидно, ещё никогда не слышавшего эту расхожую в будущем фразу. Интересно, как он её воспринял? |