Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 111 – Лин Няннян

Со временем река обмелела, местами пересохла, а в центре долины появился желоб, по которому будущие боги в своих повозках и добирались до столицы Востока. От величавого потока остались лишь два ключика, что вяло тянулись вдоль пути, сопровождая своим тихим журчанием кортеж господ. Восток издревле славился своей удивительно богатой природой, как и ущелье. Тут и там попадались каскады больших водопадов, которые поражали мощью тех, кто видел их. Осенью и весной они шумят и клокочут, летом, в самое жаркое время, бегут тонкими струйками, а зимой превращаются в одну большую ледяную стену. И чем ближе повозки приближались к сердцу Востока, тем бурнее лились горные воды, наполняя своей энергией два скромных ручейка. Избранные господа пресытились долгим путешествием и живописными видами и уже после отъезда из очередного храма, название которого – Прибежище душ, перестали останавливаться у необыкновенных мест, а позже и выглядывать из своих повозок. Им, можно сказать, вся эта необыкновенная красота наскучила, потому как в последнее время они только и делали, что приезжали в какой-нибудь обозначенный летописцами город, выжидали процессию Посвящения, местами ввязываясь в светские беседы с достопочтенными господами, а затем вновь продолжали путь по долинам, красоты которых им уже опостылели.

Вместо бесконечного созерцания пейзажей из резных окошек юные господа разбились по группам, кто в чьей повозке, чтобы утолить тоску играми и разговорами. Так и наследника клана У молодой господин Мэн Чао хитростью смог склонить к игре в цепочку чэнъюй^[65]. Он и Луань Ай на прошлой остановке навестили У Тяньбао и так у него и остались. В такой компании Мэн Чао счел игру весьма хорошей затеей, поскольку юной госпоже с ее плохим понимаем северного диалекта подобная забава могла бы пойти на пользу. Однако как только У Чан произнес первый чэнъюй, началась полная неразбериха.

Мэн Чао, сдерживая смех, в очередной раз поправил Луань Ай:

— Нет-нет, вслушайтесь… Огненные деревья и серебряный цветок^[66] раскрасили ночную столицу Лунъюань…

Наследница должна была уловить тон последнего слова, чтобы подобрать следующий чэнъюй и передать ход У Чану. Но то ли от грубоватого северного диалекта, на котором выражались оба юноши, то ли от шума водопадов, мимо которых они держали путь, ей разобраться с интонацией произнесенного было сложно. Луань Ай попыталась довериться своей интуиции:

— Н-нарисовать?^[67] – но тут же замолчала.

— Эх… – разочарованно вздохнул Мэн Чао и поспешил успокоить ее, – ничего, у нас еще много времени, чтобы научить вас понимать северян.

К разговору присоединился У Чан, что ожидал своей очереди.

— Отчего же, совсем неплохо… Вероятнее всего, госпожа Луань хотела намекнуть Мэн Чао, что он излишне старается, дорисовывая змее ноги^[68]. Какая разница, какой там тон…

Мэн Чао улыбнулся:

— Ох, ох. Вот только… Лучше быть головой курицы, чем хвостом феникса.

— И что это значит? – У Чан нахмурился, услышав незнакомое выражение.

— То, что вы, уважаемый господин У, явно до этой игры уже занимались поэзией и много литературы изучили, я бы даже сказал, у вас хороший наставник, что складно говорит. А молодая дева Луань Ай только учится, и для нее было бы важнее научиться улавливать интонацию, нежели складно, как вы, лепетать.