Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 162 – Лин Няннян

В отличие от предыдущих быстро меняющихся обезличенных силуэтов, лицо появившегося неизвестного господина блюдо почему-то явило четко: черные волосы чуть ниже плеча, богатые, расшитые одеяния и нестираемая ухмылка. От нее не веяло опасностью, даже наоборот: благодаря ей он казался легкомысленным молодым человеком лет двадцати восьми – двадцати девяти. Когда уголки его губ приподнялись, а хитрый прищур раскосых глаз феникса^[87] смягчился, создалось ощущение, что он смотрит на что-то невероятно красивое и нежное.

Отражение У Чана вовсе пропало, и улыбчивый господин по другую сторону вдруг ожил: его простота и теплота стерлись. Идеально гладкий лоб нахмурился, хитреца вернулась во взгляд, а выражение приобрело какую-то враждебность.

В душе у наследника зародилось нехорошее предчувствие. Нутро напряглось от того, как этот господин посмотрел на него. И как только в его голове всплыл образ подозрительного человека, сидящего этим вечером прямо на сцене, черноволосый незнакомец надел на глаза половинку лисьей фарфоровой маски.

У Чан воскликнул: «Ты!» – и за усмешкой потустороннего господина разразился металлический гром: блюдо с грохотом повалилось на пол, а из-за него, выпуская когтистые лапы, выпорхнул ворон. У Чан только успел проследить за заостренными крючковатыми когтями и мигом проснулся.

Он вскочил на своей кровати, покрытый ледяной испариной. На груди все еще было ощущение тяжести лисьих лап, а лицо горело, как от пары хороших пощечин. У Чан глубоко вдохнул, закрыл глаза, попробовав вернуть спокойствие, и тут же услышал:

— Проснулся?

Рука упала ему на плечо, и от неожиданности У Чан громко закричал. Он дернулся и инстинктивно прижался к стенке кровати.

Мэн Чао похлопал его по ладони:

— Тихо, тихо, это я. Чего голосишь на все западное крыло? Всех уже разбудил…

— Ч-что ты здесь…

— Как что? – Мэн Чао присел у кровати, заглянув в бледное лицо приятеля. – Я, наверное, позову лекаря. Ты неважно выглядишь.

— Н-не надо, все… Думаю, все хорошо. Это просто сон…

— У Чан, ты… – Мэн Чао немного замялся и вкрадчиво, но твердо произнес: – Ты же совсем не спал…

По круглым, непонимающим глазам У Чана было очевидно, что такого ответа ему недостаточно, поэтому Мэн Чао добавил:

— Ты бродил по коридорам туда-сюда в полном здравии. Я наткнулся на тебя, когда ты бредил у блюда Ху Юаньсиня. Подошел к тебе, а ты вдруг стал таким громкоголосым и неуловимым, что мне пришлось силой привести тебя в покои. Только упав на кровать, ты вроде как уснул…

У Чан сглотнул. Немного погодя он схватил Мэн Чао за рукав белой рубашки.

— Расскажи, что ты знаешь о белом лисе и сером волке, таскающемся с ним.

Капли холодного пота образовывали ручьи и стекали по его лицу. Только по обреченному и пристальному взгляду можно было судить, насколько сейчас важна для У Чана эта информация. Мэн Чао еще некоторое время рассматривал бледного от испуга приятеля и после, выдрав из его закоченевшей хватки рукав, призадумался.

— Если честно, с ходу так и не сказать. Перво-наперво я подумал бы об оборотне или демоне, но с учетом того, что ты упомянул именно пару, лиса и волка, я не припомню… – Вдруг Мэн Чао аккуратно спросил: – Скажи, я же правильно понимаю, тебе их явила реликвия его Жемчужного величества?