Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 200 – Лин Няннян

— Видимо, его хозяин лишил его возможности говорить… – предположил он. – Но зачем? Разве все они не заодно?

Ба Вэньлинь недолго размышляла:

— Для точного ответа нужно понимать внутреннюю иерархию их культа. Вероятно, ему вырвали язык за неумение молчать, а может, выполняя поручения своего хозяина, он и не должен был иметь возможность говорить.

Ба Циншан бросил сожалеющий взгляд на бедолагу и уточнил:

— Если бы я знал, что мне вырвут язык, я бы никогда не согласился вступить в подобное сообщество, будь оно хоть в самом небесном чертоге!

— В том-то и смысл, братец. Разве у них есть выбор? Задолжав нечестивцу, он обязан расплатиться любыми способами, иначе – смерть. И это не та кончина, после которой душа отправится прямиком в чистилище. По-видимому, для него было лучше лишиться дара речи, чем прервать свою череду перерождения, став пищей для своего хозяина.

По лицу мужчины катились слезы от пронизывающей боли в ноге, он замычал и кивнул. Ба Вэньлинь подметила:

— Неужели ты хочешь этим сказать, что готов к переговорам, отброс?

— Сестра! – одернул ее брат.

Культист повторил движение, а потрясенный проницательностью сестры Ба Циншан произнес:

— Но что тогда у него спросить? Он может кивками ответить лишь «да» или «нет». У нас нет времени на поиски верного вопроса.

— И правда! Что же такого можно спросить у него?

Слова принадлежали не Ба Вэньлинь – голос раздался откуда-то сверху. Оба разом подняли головы и увидели на верхушке холма мужчину.

В одно мгновение количество вопросов у обоих возросло. Со стороны и вовсе могло показаться, что Ба Циншан и Ба Вэньлинь только от одного взгляда наверх застыли в ужасе: их тела оцепенели, а рты онемели.

Прикованного к земле также поразило появление незнакомца: его бросило в дрожь. По-видимому, мужчину на холме и правда привели нечистые силы, раз поверженный последователь, только услышав его голос, поддался настолько сильному страху.

— Не кажется ли тебе, что ты задержался в этом мире? – донеслось с верхушки холма. Тело у ног будущих богов судорожно затряслось. Рот несчастного наполнился пузырящейся пеной, а глаза закатились в агонии.

Ба Циншан от ужаса вскрикнул:

— Перестань, ты его убиваешь!

— Убиваю? Впервые оскорблен таким обвинением. Разве можно кого-то судить за казнь подобного нелюдя, когда он сам так решил? Вы должны отметить его храбрость, а он, в свою очередь, – отблагодарить вас перед смертью.

Брови Ба Циншана опустились.

— За что? Мы же ничего ему не сделали!

— Не будь вас на моем пути, он сейчас умер бы, как и полагается никчемной и бесполезной свинье, – голос с вершины холма разносился эхом. – Тогда его долг предо мной был бы выплачен… А так, получается, он взял, что хотел, от нашей договоренности, а со своей задачей не справился.

Ба Циншан взглянул на обмякшее тело у ног и содрогнулся: лицо и руки последователя покрывали кровавые язвы, а кожа начала вздуваться, из-за чего могло показаться, будто бы человек в этот самый момент варится в кипящем масле. До боли знакомая картина подтолкнула южанина к мысли: «То же, что и в ущелье Шуйлун…»

— Хотя кто знает, какой расклад его ждет, – продолжил незнакомец. – При жизни он был настолько ужасным сыном, мужем и отцом, что, возможно, его душа попросту не найдет успокоения!