Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 236 – Лин Няннян

Тогда ему было уже десять лет, и предстоящий разговор был столь неожиданным, что Мэн Фэн запомнил каждое слово ослабевшего от болезни отца.

Мэн Фэну с рождения была дарована сила. Отец умышленно долгое время не поднимал эту тему, так как знал: подобное знание в раннем возрасте нанесло бы неизгладимую травму сыну. Эта сила течет в каждом мужчине их семейства и передается от отца к сыну, однако ее никто никогда не воспринимал как дар: она – самая что ни на есть кара темных богов. Вышло так, что, когда прапрадед Мэн Фэна во время битвы за восточные земли скончался, его сыновья стали обладателями этого проклятия. Позже много людей погибло из-за их неумения контролировать этот демонический огонь, и много поколений в семействе Мэн скрывали это, чтобы не прогневать окружающих. Чаще всего все случалось, как с Мэн Фэном: неожиданный пожар забирал чужие жизни, однако не проклятых потомков. В ту злополучную ночь госпожа знала, что ее сын не погибнет, но материнское сердце все же не выдержало, и она рискнула собой.

Пять лет – это возраст, в котором проклятие семейства пробудилось в Мэн Фэне. С каждым новым годом оно все сильнее захватывает тело носителя, а с каждым призывом демонического огня медленно его убивает.

Мэн Чао поведал У Чану о смерти своего отца. Среди своих родственников он считался долгожителем: с самого рождения был предостережен отцом о последствиях проклятия и ни разу к силе не прибегал. Оставался год до его тридцатилетия, когда он ушел из жизни, оставив своего десятилетнего сына совсем одного. И хотя в смерти своего отца Мэн Чао был невиновен, он все же считал себя причастным к ней и корил себя изо дня в день. Как он полагал, он мог бы хоть чем-то да помочь отцу, когда разрушительная скверна добралась до того, но Мэн Фэн запоздал, и все, что ему оставалось, – это наблюдать, как последний из близких уходит.

Мэн Чао, сидя напротив приятеля, провел пальцем левой руки от кисти к шее, обогнул грудь, указал на вторую руку, а после оказался у сердца:

— Когда проклятие семейства Мэн захватит все мое тело, дойдет до сердца, я, как отец, умру. Другого исхода и быть не может, – он поднял взгляд на У Чана и продолжил: – Ба Вэньлинь верно заметила сегодня в главном зале: у меня нет божественных сил. Проклятие только выглядит как сила или как небесный дар, но ни первое, ни второе не преследует цель убить своего хозяина, а эта мощь с каждым днем пожирает меня изнутри. Обхитрить судьбу не удастся: пользуйся этой силой – не пользуйся, годам к тридцати моя кровь вскипит. До сегодняшнего дня я грезил возможностью избавиться от этой кары, но, видимо, я многое себе надумал…

У Чан перестал рассматривать алый узор на плече Мэн Чао и уточнил:

— Что еще за возможность?

Вопрос прозвучал с долей пренебрежения, потому что он все еще не мог в своей голове уложить, как все это могло произойти с Мэн Чао. А с учетом того, что тот во многом ищет собственную вину, легче верится, что он и в этот раз что-то себе навыдумывал и заранее расстроился, не проверив теорию как следует. Но оказалось все иначе, чем У Чан смог предположить. Мэн Чао не просто изучил эту возможность, а даже устранил виновника несчастья пару часов назад, вот только тот не снял свой треклятый дар с семейства Мэн, когда умер.