Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 66 – Лин Няннян

Он виновато склонил голову, по привычке представив, как сейчас учитель начнет ругать книги, не проверенные им самим, но тот и не подумал об этом. Го Бохай взял сборник в руки и начал листать его, слегка приподнимая одну бровь.

— У Чан, тебе не за что извиняться. А по поводу твоего одеяния… Отчасти согласен. Но все же замечу, что сочетание черного с красным тебе к лицу.

Он закрыл книгу, рукой провел по свисающим серебряным прядям ученика и мягко произнес:

— И твои волосы… Не стоит их убирать с лица, – пепельные локоны вырвались из плена заколки и коснулись бархатного лица юноши, – лучше так. Тебе не кажется?

У Чан на мгновение замер, позабыв, как дышать. Его длинные ресницы начали подрагивать, пока он повторял про себя: «Лучше… так?»

Го Бохай вернулся к книге и вдруг понял, что в ней недостает одной страницы.

— У Чан, это ты сделал? – он показал корешок с торчащим клочком, оставшимся от вырванной страницы.

— Н-нет.

«Странно… ведь тут как раз не хватает информации о двух богах», – подумал Го Бохай и захлопнул книгу.

— Ну, ничего! Наверное, так и было.

Он прошел к зеркалу и положил сборник на стоящий рядом столик.

— Присядь, я помогу тебе с волосами.

У Чан послушно разместился на стуле, и руки Го Бохая нырнули в серебряную копну. Мужчина взял гребень и, откинув в сторону безобразную заколку, распустил волосы юноши. Мягким движением от корней до кончиков локоны послушно укладывались в ту сторону, куда им велела расческа, и, щекоча хозяина, спадали на плечи. Кто бы мог подумать, что непослушные волосы строптивого наследника так мягко примут ухаживания. Сам хозяин им уделил мало времени, лишь пару раз провел гребнем и завязал, а тут они словно спокойно вздохнули. Наставник отделил длинную челку от серебряной копны, а остальное зачесал назад.

— Смотри, несколько прядей на твоем лице будут красиво смотреться.

У Чан поднял глаза.

— Н-но они довольно длинные, неудобно будет.

— И правда… – Го Бохай отложил в сторону инструмент и склонился, заглянув в лицо воспитанника. – Мы можем их подравнять! – Он провел пальцами по прядке, остановился у скулы ученика и, глядя на его отражение в зеркале, спросил: – Хочешь, сделаем так?

Не ожидая услышать что-либо подобное от своего наставника, У Чан покраснел. Он опустил голову и с сожалением ответил:

— Учитель… Мне еще нет полных шестнадцати лет, чтобы такое делать.

«Такое?» – повторил про себя Го Бохай.

— У Чан, мы никому не расскажем о том, как юный господин случайно лишился пары прядей на тренировке. Разве за такое можно ругать?

Согласно одному старому поверью, бытующему на Севере, юношам, не достигшим шестнадцатилетия, и правда было не дозволено стричь волосы. Кто-то еще соблюдал это правило, а кому-то, напротив, оно казалось нелепым. Например, молодой господин из семейства Бань, только достигнув двенадцатилетия, остриг волосы по плечи, чем ввел окружающих в ступор.

И хотя это не могло сделать юношу взрослым в полном смысле слова, услышав предложение, У Чан засветился от счастья. Это же самое что ни на есть нарушение правила! Го Бохай казался всем праведным человеком, соблюдающим любые, даже самые престарелые устои, и, в отличие от него, У Чан был любителем попирать мелкие и глупые ограничения.

Не дожидаясь, когда наставник начнет выискивать инструмент, которым сможет отрезать волосы, воспитанник резко раскрыл ящик стола и достал оттуда ножницы.