Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 81 – Лин Няннян

Щеки юноши загорелись пламенем, и он убрал руку наставника от своего лица.

— Н-не стоит, учитель.

Го Бохай недоумевал: «Не стоит?»

У Чан подержал пару секунд тонкую ладонь с длинными пальцами в обеих руках и аккуратно опустил ее.

— Это смущает…

«Смущает?» – реакция воспитанника озадачила Го Бохая, так что обычно прямые брови синхронно приподнялись.

— Уже сегодня, когда солнце будет в зените, мы предстанем перед первым народом. Спустя много лун – перед вторым. Когда доберемся до третьего, пройдет много времени…

Мужчина смотрел на макушку опущенной головы и не понимал: это вопрос? Тогда что ответить? Или же У Чан ждет подтверждения своих слов?

— Д-да… – неуверенно произнес Го Бохай.

— Я просто хотел сказать, что с момента, когда с горы Хэншань со всеми избранными спустится ваш ученик и наследник клана У, он станет избранным Небесами, но… – У Чан поднял голову, показав все еще красное лицо, и, выдержав небольшую паузу, твердо заявил: – Это ничего не меняет! Ученик ни на минуту не перестанет думать о вас! Он будет ждать нашей встречи сильнее всего! Не знаю, будет ли учитель так же сильно скучать, но…

— Будет, – решительно ответил Го Бохай, не дожидаясь конца фразы.

* * *

Как только на центральной площади горы Хэншань тяньцзиньские красавицы принялись рассыпать лепестки цветов в знак начала церемонии Посвящения, гонец с известием об этом торопливо спустился по гигантской лестнице, взял самого быстрого скакуна и помчался по пути, который совсем скоро будут преодолевать избранные. Посыльный должен опережать их на день, а то и на два, и когда в очередном городе будущие боги будут приветствовать народ, он уже известит другой город об их скором прибытии. К сожалению, не каждому городу или поселению посчастливится принять уважаемых гостей: будущим небожителям банально не хватит всей своей смертной жизни, чтоб посетить каждый уголок необъятной Поднебесной. И народ, конечно, это понимал, поэтому и заполонил главные площади предстоящих остановок избранных господ, так что и лошади негде было проехать.

Когда деревянная красная повозка молодого господина, наследника северного клана У, вместе с остальными остановилась в Тяньцзине, его вдруг охватило волнение. У Чан ошибочно полагал, что поклонение перед достопочтенным главой, который приходится ему отцом, станет самым тягостным событием. Чуть ранее в центре горы Хэншань на подстилке из рассыпанных белоснежных хризантем избранные Небесами предстали перед группой господ – генералами, советниками и представителями знатных северных домов, – возглавляемой главой клана. И на фоне их ровных и важных лиц владыка был подобен самому высокому и неприступному пику, но сейчас У Чан думал вовсе не об отце. И даже не о прощании с наставником, одеяние которого было испещрено такими же белыми хризантемами, как и те, что лежали у ног людей. Картина на столичной площади – вот что заставляло его постоянно думать и переживать. Когда кортеж из конных экипажей наконец прибыл в центр города и молодой господин У отодвинул бамбуковую шторку, он замер: увиденное озадачило его куда больше, чем десяток молчаливых господ из поместья У. Люди по дороге на площадь теснились по обочинам, как рыбешки в маленьком пруду, выкрикивали пожелания и держали в руках наспех нарисованные портреты удивительно похожего на У Чана юноши. Всем им не терпелось, и они были готовы ввязаться в драку друг с другом, лишь бы хоть мельком увидеть лик сребровласого наследника. Как оказалось, там, на родной горе, было в тысячу крат тише, да и никто из встречавшихся на пути наследника не падал в обморок при виде его фигуры. У Чан даже не успел улыбнуться толпе, провожающей взглядом кортеж, как непроизвольно откинулся назад, словно все его существо решило спрятаться. Но, судя по громким радостным возгласам, народу хватило и этого.