Книга Спасение души несчастного. Том 1, страница 94 – Лин Няннян

У Чан давно заметил за ней странность: девушка назойливо мельтешит перед ним, а юноша, сидящий сейчас рядом, смотрит на нее, как на божественный знак. Да, Мэн Чао посмеивается над ее неправильным произношением, видит ее кротость, которая северного господина немного раздражает, но продолжает смотреть на нее, как на неповторимое произведение искусства, которым можно любоваться бесконечно.

Самого же Мэн Чао нельзя было назвать красавцем, что было достаточно странным для Востока: считалось, что юноши и девушки оттуда – самые утонченные и красивые во всей Поднебесной, прямо как… учитель. У Чан, сравнив грубоватое лицо товарища и прекрасный утонченный лик своего наставника, который, кстати, был южанином, вызвал в памяти образ Го Бохая: тонкие руки и длинные пальцы, которыми он то и дело касался его, полные губы, что растягивались в улыбке только при нем, темно-серые глаза и волосы цвета каштана, как… как у Луань Ай! Сердце наследника тоскливо заныло от воспоминаний, уши загорелись, как два уличных красных фонарика, а укороченные серебряные пряди у лица вполне удачно скрыли зардевшиеся щеки. Он резко схватил палочки и принялся набивать рот едой, отвлекая себя от ноющей боли в груди. Нехотя проглотив пищу, у которой внезапно пропал всякий вкус, У Чан взглянул на солнце, что только начинало лениво всходить из-за горизонта, вновь и вновь повторяя про себя одно-единственное слово: «Учитель».

Спустя несколько мучительных и тоскливых дней после отъезда молодого господина Го Бохай наконец начал приходить в себя. Ни чтение, ни восхождение на злосчастную гору, где был повергнут Кукловод, ни купание в ледяном водоеме, ни собирание голубых цветов на вершине горы не могли успокоить его сердца и прервать бесконтрольный поток мыслей о двоих: воспитаннике и демоне Тьмы. Одиночество тяжело давалось этому наставнику.

Как только наследник в сопровождении других юных господ и своры слуг спустился к повозкам, ворон взмыл в воздух и, следуя за их удаляющимися силуэтами, пропал из вида Го Бохая. Красные экипажи и черная птица быстро исчезли за поворотом.

Взвинченный и нервный, Го Бохай зашел в свои покои. Он походил вокруг столика, постоял у зеркала, прошерстил пожелтевшие страницы и остановил внимание на одной маленькой книге, зажатой между томами на полке. Она не просто так приковала его взгляд: это был тот самый сборник пошлых и грязных стихов, посвященных демонам. Тот, что был отобран у юного господина в день начала его тридцатидневного наказания. Немного порывшись в закромах своей памяти, Го Бохай выудил оттуда кое-что: в тот день госпожа ужасно гневалась, чем отвлекла его, и он напрочь забыл уничтожить эту маленькую желтую книгу^[52]. Вместо этого он бросил ее в груду других. Наверняка сборник стихов оказался средь полок благодаря Минь-Минь, что с уважением отнеслась к книге и прибрала ее к остальным.

Его рука дрогнула, и книга свалилась, обнажив разворот с загнутым на одной странице уголком. Го Бохай взглянул и заметил несколько мазков туши, которые показались ему крайне любопытными. На каждой странице, вплоть до листа с загнутым уголком, были пометки, сделанные учеником: некоторые строки подчеркнуты, а местами исписаны рукой воспитанника, но так небрежно, что даже наставник не смог их разобрать.