Книга Спасение души несчастного. Том 2, страница 24 – Лин Няннян

Два других генерала подхватили захмелевшего под руки и попытались вывести.

— Нет, молодой господин же ничего не ответил!

— Даже не надейся. У Тяньбао из уважения и сострадания к тебе молчит, балда.

— Какой позор, на глазах главы подобное устраивать…

С этими словами два уверенно стоящих на ногах человека выволокли генерала и скрылись из виду под звонкий смех. Следом мужчина в чиновничьих одеяниях обратился к У Чану:

— Прошу, молодой господин, не губите судьбу этого простодушного. Ему чужды изящные обороты речи, ему удобнее выказать свое уважение в состязании, нежели ломать голову в подборе слов.

У Чан с выражением лица, которое можно было интерпретировать как «не тревожьтесь», махнул ладонью.

— Никто из присутствующих здесь не сможет потягаться с вами ни в силе, ни в ловкости, – продолжил чиновник, – разве что… Бань Лоу, хотя мы мало что о нем слышали.

Бань Лоу ощетинился, как дворовый кот.

— Что же вы такое предлагаете? Пытаетесь двух будущих богов лбами столкнуть? А если кто-то из нас затаит обиду, как нам после уживаться на Небесах?

— И то верно… – согласились гости.

Вот кто-кто, а из двух юношей – У Чана и Бань Лоу – второй действительно владел искусством вести разговоры, хотя и было заметно, что его сама мысль о состязании действительно встревожила. Конечно, ничего страшного не произошло бы, проведи будущие боги показательную битву для зрителей. Однако Бань Лоу был прав – проигрыш навсегда растопчет гордость одного из них. Тем более неизвестно, как отнесется достопочтенный глава У к семье Бань в случае проигрыша наследника клана.

У Чан поднялся из-за стола, и до его слуха долетел вопрос:

— Неужели вы…?

— Нет, я просто хочу немного прогуляться.

Весь вечер Го Бохай пролежал в кровати, окруженный тусклым, но приятным светом и прохладой постельного белья. Лицо его, умиротворенное и бледное, застыло восковой маской. С наступлением ночи наставник задремал было, но почти сразу открыл глаза, почувствовав, как над ним кто-то навис. В поле зрения возникло порядком посвежевшее личико Минь-Минь.

— Что ты делаешь? – вяло спросил Го Бохай, приложив руку ко лбу.

— Лекарства. – Служанка держала блюдце, от которого смердело едким запахом целебных трав. – Вы их снова не приняли. Почему игнорируете наставления лекаря? Это уже не первый раз. Хотя господин и считает диагноз неверным, мне показалось, он отнесся к вопросу довольно серьезно. Прошу, примите их, чтобы я спала спокойно.

— Бессмысленное занятие… Они лишь делают хуже.

Минь-Минь поставила блюдце на письменный столик в нескольких шагах от кровати.

— Господин, вы уж простите, но своевольничаете вы, а ответственность несу я. Если не желаете их пить сейчас, то хотя бы примите, если почувствуете себя хуже.

Мужчина пробурчал:

— Не надо, не ставь их так близко ко мне. Так только сложнее уснуть. Не беспокойся. – И отвернулся.

Го Бохай с головой зарылся под одеяло. Спустя какое-то время без сна он раздосадованно вздохнул и сел на кровати. С уходом служанки пропали и легкая прохлада, и приятные ощущения от мягкого света. Потому он взмахнул рукой – тонкая свеча погасла, а створка окна приоткрылась. В комнату проник свежий ветерок, однако Го Бохай задыхался в тисках бесконечных мыслей.