Онлайн книга «Крик Алектора»
|
Василиса поднялась с валуна, подхватила с земли прихваченную из палатки сумочку с предметами туалета. Постояла, прислушалась к собственному животу: за ночь он заметно поуспокоился, дизентерийные палочки начали, наверно, массово вымирать под воздействием старого доброго левомицетина, еще ее бабулей считавшегося самым надежным их истребителем. Василиса приняла твердое решение умыться на свободе, пока не проснулись приунывшие за последние сутки слегка покалеченные мужики, а потом жестоко разбудить их и принудить к серьезному разговору о перспективах и вообще о целесообразности дальнейшего сомнительного путешествия. Ища место почище, бывшая блудница, а ныне честная венчаная жена пошла вдоль бойкого изгибистого ручейка, лопотливо несшего свои неглубокие воды в сторону озера, желая умыться в каком-никаком, а проточном водоеме, нашла пологое сухое место, бросила легкую ношу на очередной валун – небольшой, плоский и зеленый от мха – наклонилась к воде и опасливо погрузила ладони… Прозрачная! Даже будто голубоватая! Поеживаясь от еще не избытой воздухом влажности, женщина осторожно протерла лицо холодной водой, вспомнила, что маленькое личное полотенце осталось в сумочке, и шагнула обратно к валуну. Что-то в рисунке мха показалось ей странным; забыв на миг о полотенце, Василиса приблизила мокрое лицо к камню, отодвинула пестрый квадрат дорожной косметички, вгляделась пристальней: кое-где мох располагался не пятнами, а как бы короткими линиями, вдоль и поперек. Еще ни о чем таком не думая, движимая, как Пандора[74], самым женским из всех чувств, она слегка потерла поверхность пальцами – и сухой, пластом лежавший мох стал понемногу отделяться, оставляя заполненными зеленью только неглубокие, сглаженные временем бороздки… Они сложились в нечто, смутно напоминающее осмысленный рисунок: влево от кружка тянулась горизонтальная линия, прикрепленная к вертикальной… Это было на что-то очень похоже… Господи! Да ведь это же буква «ю»!!! Василиса уже стояла у валуна на коленях, ломая ногти, срывала мох, растирая древний камень рукавом куртки, и буквы – рядом с «ю», сверху и снизу – выпрыгивали перед ней одна за другой: «е»… «а»… «л»… «в»… «о»… «во-и»… И вот она уже неслась через лес сломя голову к палатке – немытая, растрепанная, запыхавшаяся… С размаху ворвалась в полутьму – на четвереньках – и принялась трясти и тормошить сонно отбивающихся мужчин, пронзительно крича: — Вставайте! Вставайте! Я нашла их!!! Отец Петр! Влад! Я нашла! Нашла!!! — Кого? – мутными спросонья глазами оба они непонимающе уставились на нее. – Кого – их? Тяжело дыша, Василиса осела на пятки, сглотнула и прошептала: — Их… Дев… Я нашла трех дев-воинов. 3. Отшельник — Батюшка, да ты его только святой водичкой полей! – молодая брюхатая крестьянка по имени Анна стояла в единственной темной горнице крошечного охотничьего домика, прижимая к тяжелому, оседающему вниз животу льняную всклокоченную головку семилетнего мальчика, понуро сидящего на лавке. – Или отвару какого дай. Как Прасковье – она ведь тоже животом маялась. А ты ей настойки своей – коричневой такой – накапал да еще с собой в пузырек налил. Она его к вечеру допила – и к утру как рукой… Ей потрафил, а нам – нешто жалко? Глянь, как дите мучится… А нет – так ты его водичкой… |