Онлайн книга «Крик Алектора»
|
Когда бесконечная, краем зацепившая вечность бомбежка кончилось – его поразила та будничность, с какой стали подниматься, вылезать и отряхиваться уцелевшие люди, оглядываясь в поисках своих детей и добра, и то упорное, тупое спокойствие, с которым все снова дружно двинулись в путь на север… Бомбы легли далеко сзади, никого по-соседству не задело, лица белоруса и его молчаливой жены ничего не выражали, но на Люсином, черном от грязи, горели два огромных, опустошенно-светлых глаза… — Да мы привыкли, пока шли… Уж в десятый раз в кювет бросаемся… Или больше, – объяснил мужчина, принимая своего серьезного малыша из ее рук. Вожатая подхватилась и, остро напоминая наседку, собирающую цыплят после неожиданного проезда телеги, кинулась считать и ощупывать своих подопечных, что один за другим вылезали из придорожного рва, размазывая слезы и пыль по осунувшимся мордашкам. Никто и внимания не обратил на внезапно затормозивший рядом грузовик с двумя десятками не топавших на своих ногах счастливцев. Но из кабины грянул срывающийся мужской вопль: — Люся!!! Люся!!! Она подняла голову, пролепетала: — Господи, товарищ Зырянов… Начальник лагеря уже спрыгнул на ходу и подскочил к ней, забрасывая вопросами: — Где дети? Все живы? А другие вожатые? Зачем вы ушли с маршрута? Откуда у вас автомат? Вас искали и двадцать второго, и двадцать третьего… Почему вы не вернулись? Потом лагерь пришлось эвакуировать, а я все ждал… Ждал до последнего… И только, когда они уже совсем близко подошли, – поехал вот с завхозом… Беженцев взял по дороге… Люся, Люся, да что ж вы молчите? Она действительно безумно смотрела на начальника и молчала, не веря своим глазам – и счастью. Герман подошел, приобнял ее за плечи, стал объяснять: — Я врач, живу здесь, помог им выбраться. Одна девушка ранена, ее пришлось оставить в моем доме, в лесу. Другая… Другая, в общем, тоже осталась… Все ваши пионеры живы и здоровы. Но идти больше пешком не смогут. Им и так пришлось многое перенести, поэтому… Но Зырянов уже откидывал задний борт кузова: — Товарищи, всем взрослым придется сойти! Дальше поедут только дети с педагогом! Люся, сажайте их и влезайте следом, долго стоять нельзя! А дети уж и сами карабкались, как умели, Герман бросился помогать, неотступно думая о том, что сейчас надо срочно к возвращаться к Зине… За Зиной… Не оставлять… Унести… — Ну, Люсенька… Внученька… Ты ведь мне во внучки годишься… – глянул он девушке в глаза, когда все дети уже сидели в кузове – сомлевшие, почти равнодушные от усталости и пережитых ужасов. – С Богом, хотя ты в Него, наверно, не веришь… Счастливого пути. Желаю тебе… Но Люся вдруг отшатнулась, будто ее ударили: — Нет!!! И не просите!!! Там девочки!!! Пока я не узнаю… Нет, нет, ни за что! О детях теперь есть, кому позаботиться! – и, словно боясь, что ее потащат в кузов насильно, отпрыгнула в сторону и бросилась назад по шоссе. Кивнув Зырянову, Герман дернулся за ней, но был схвачен начальником за рукав: — Товарищ доктор… С ними девушка была… Зина… Статная такая… Строгая… Она…?.. Отшельник медленно и нежно отнял руку, посмотрел в лицо молодому растерянному мужчине и едва заметно покачал головой; увидел, как меж бровей того, будто в один миг прорубленная, легла глубокая скорбная морщина, которая никогда не разгладится, – на секунду склонил перед ним голову, потом отвернулся и пошел не оглядываясь. |