Онлайн книга «Только нет зеленых чернил»
|
— Поймали! – возбужденно доложил он с порога. – Особисты диверсанта взяли – на месте! Из наших! Сейчас в штабе допрашивают! Оказался – представляете, кто? Это… То, что случилось с ней в ту секунду, Валерка запомнила на всю жизнь. Она ничего не знала и предполагать не могла, но почему-то на миг у нее остановилось сердце – не в переносном, а в прямом смысле. Дернулось, будто схватив пулю, замерло и разом оледенело, стали вдруг отдаляться, словно отлетать звуки, как марлей подернулся окоем… — Эй, ты чего, девка? С голоду, что ль? – кинулся к ней санинструктор, но сердце тут же запустилось обратно, и мир снова проявился перед глазами, как изображение на фотобумаге. — Ничего… Нормально… – ошалело выдохнула она. — Да, так вот, – вновь оживился Митя, – это тот старик оказался из ремонтного – ну лежал еще у нас… как его там – имя бабское, Валентин, что ли… Его ж никто не подозревал, все знали, пропускали везде… Спиной поворачивались! А он, гнида… Скоро в Ленинград повезут, машину ждут, кажется… Надо же, сволочь какая! Думали, немецкие шпионы орудуют, а он свой… В голове не укладывается! С минуту поколебавшись, Валерка подхватила санитарную сумку: — Сбегаю узнаю… Лихорадочно натягивая у порога сапоги на босу ногу, услышала за спиной краткий и сбивчивый, но выразительный диалог: — Забыл, что ли, – она же с ним вась-вась… Как бы еще повязана не была… — Да ну, ты че, она ж дите еще… — Угу. Дите-то дите, а маменька с папенькой – враги народа, ссыльные. Доложить бы… — Помалкивай, го́вна. Девчонка и так нахлебалась. А раскроешь хлеборезку – всю твою рожу похабную на затылок сворочу. — Да ладно, ладно, это я так… Молчу уж, чего там… Но девочка уже мчалась по расположению как ненормальная – и в штабной блиндаж пустить ее должны были обязательно, потому что имела она там несомненно важное дело: перевязать идиота-делопроизводителя. Дней семь назад непонятно по какой оплошности – может, приборы испортились или летчик был раненый – заблудился в тумане и был атакован советскими «МИГами» одинокий и неприкаянный «фокер». Его слаженно придавили к земле, вынуждая садиться на русский аэродром, какового оскорбления ас люфтваффе допустить не желал и, дав отчаянную очередь в сторону земли, ловко юркнул меж истребителями и пошел на таран одного из них – поначалу не хуже самого великого Ковзана[45] – вот только не сдюжил самоуверенный тевтон, сдрейфил в последнее мгновенье: клюнул, нырнул – да и рухнул в сосновый лесочек. В результате боевое ранение получил только любопытный ефрейтор-делопроизводитель, как раз куривший у блиндажа и раззявивший рот на зрелище редкого воздушного боя: ему зацепило пулей мякоть руки чуть выше локтя. Не то проявляя особую сознательность, не то попросту не отпущенный командиром, парень не лег в лазарет, хотя имел полное право, а остался на боевом посту у печатной машинки «Ундервуд», в которую упорно тыкал пальцами здоровой руки, – и перевязывать ротозея уже целую неделю ежедневно носилась именно быстроногая Валерка. Влетев в блиндаж, она застала ефрейтора в стойке английского сеттера перед массивной неструганой дверью, за которой шел первый допрос изменника Родины. Приложив палец к губам и сделав круглые глаза, он поманил Валерку и, когда она приблизилась, шепнул: |