Онлайн книга «Только нет зеленых чернил»
|
За ночным родительским столом он негаданно стал мишенью для нескромных вопросов многочисленных малознакомых родственников обоего пола, почему-то одержимых желанием узнать, кем он «мечтает» стать, не военным ли моряком (за него сразу быстро и гордо отвечал суровый родитель: «Парень по моим стопам пойдет, династию продолжит!»; Андрей кивал, чтоб не нарваться на хамство, но едко думал: «Ага, сейчас, как же. Сплю и вижу, как буду сопромат в Политехе сдавать»), и хорошенькая ли у него девушка или мымра в очках (и тут уж стеснительно вступала мама: «Ему еще рано, какие девушки, его дело – учиться, он у нас серьезный, голову ерундой не забивает, правда, сынок?» – и он снова кивал, на этот раз из жалости). Зато, отмучившись на пиру и после досыта отоспавшись до обеда, он вдохновенно полетел, звякая бутылками в сумке, по бриллиантовой крошке полуденного снега к остановке сто пятьдесят девятого автобуса, умоляюще замахал свободной рукой, увидев у поворота его неповоротливую оранжевую тушу, вскочил с колотящимся сердцем в холодный салон, резко выталкивая белые фонтанчики запыхавшегося дыхания… По указанному адресу его ждали четыре красавицы в нарядных светлых кофточках, украшенных сборками и воланчиками: грациозная, утонченная Римма с кошачьей капризной повадкой и всезнающим прищуром, круглолицая сероглазая румяная Катя с тяжелой, в детскую руку, русой косой и быстрой умной речью, матерью-природой завитая мелким бесом черноволосая и черноглазая Юля с белоснежной матовой кожей, породистыми запястьями и лодыжками, спокойная и гордая… И несравненная, единственная, прекрасная Даша – ослепительная и ослепляющая, в чем-то золотистом – или сияние шло от нее самой? Через час все они были его лучшими друзьями – и пораженный Андрей, уже слегка стукнутый «солнечным» напитком по темени, размышлял на странную тему: насколько же ему легче, свободней и приятней общаться с этими четырьмя девушками-ровесницами, чем с традиционными, вмененными чуть ли не в обязанность уважающему себя парню «друзьями» из класса и из по понятной причине заброшенной футбольной секции, заносчиво рассуждавших «под киром» о презренном «бабье», крутых «лейблах», удачной фарцовке у «Советской»[24] и ожидаемом успехе родного «Зенита» на грядущем чемпионате страны[25]. Сейчас перед ним сидели взрослые умные люди – однозначно взрослее и умнее тех, с которыми он только что промучился всю новогоднюю ночь, – не говорили ни пошлостей, ни глупостей, рассуждали только о действительно важном и нешуточном, спокойно слушали друг друга и почти не матерились, а если и вставляли забористое словцо, то интеллигентно и к месту, так что оно ни грубостью, ни мерзостью не звучало. Все девушки недавно прочитали несколько выпусков подпольного женского журнала «Мария», тайно позаимствованного у Катиной матери, знакомой с кем-то из ныне лишенных гражданства членов редколлегии. Заподозрив, что юная дочка заинтересовалась тем, что ей точно рано осмысливать, женщина надежно перепрятала тощенькие белые тетрадочки, но и Катя, и все ее подружки уже успели пропустить журналы по кругу, а Юля даже ухитрилась заботливо сделать выписки в неприметную общую тетрадь. Эту коленкоровую тетрадь они принялись теперь передавать за столом из рук в руки, горячо зачитывать и комментировать написанное. Андрей слушал затаив дыхание: ни с чем подобным он никогда раньше не сталкивался, слово «оппозиция» воспринимал лишь в историческом контексте (и то не вполне уверенный в его окончательном значении: ну были поначалу какие-то партии, не совсем разделявшие идеи большевиков, но те с ними быстро разобрались, и они куда-то исчезли), критиковал вопиющие недостатки советского быта (нет того, нет этого, тут недосмотрели, там профукали – а виноваты ленивые работнички), но не умел и подспудно не желал делать глубоких обобщений. А вот оказывалось, что кто-то их бесстрашно сделал и делает – и вовсе не разжиревшие от излишеств ненавистники за недоступным «бугром», а простые, измученные люди в родном городе – люди, у которых однажды лопнуло терпение… Четыре красивые девчонки, сидевшие за одним с ним столом и непринужденно попивавшие дешевый, сивухой отдающий болгарский бренди, выхватывали друг у друга тетрадку и быстро говорили, перебивая и горячась: |