Онлайн книга «Олений колодец»
|
Он встрепенулся: следовало поставить на подзарядку два мощных туристических фонаря, запастись каким-нибудь инструментом и – главное – подыскать для Ольги ненужный халат, чтобы не испачкала она завтра на чердаке свое милое голубое платье, что бросает такой дивный отсвет в ее сияющий новой жизненностью влажный раек. * * * — Что же с вами случилось?! Кто же вас так преследовал?! – неустанно повторяла Ольга, стоя с серебряной рамкой в руках на кухне у того самого мандариново-долькового окна с отсутствующим стеклом. – Как же вы так?! Знаете, Савва, когда я здесь была позавчера, то думала больше о себе – как уцелеть, как выбраться… — Что вполне естественно… – улыбнулся он. — …а теперь – теперь я только о них могу думать: ведь это какая же судьба им досталась! Только поженились люди, и вот… А Савва, с таким нетерпением сюда рвавшийся, наоборот, стоя за ней, притих, настороженно слушая себя самого. Он до краев был наполнен другим – мимолетно сегодня свершившимся: когда пролезали через узкий чердачный лаз, он спустился с фонарем первый, благо лестница так и стояла у стены уборной, а потом неожиданно принял сорвавшуюся при спуске Ольгу в настоящие крепкие объятия и осторожно поставил на пол – слегка испуганную, в его заляпанном гипсом халате поверх нарядного платьица… Но она не сразу высвободилась, как должна бы, вместо этого с полминуты простояв, уткнувшись лицом ему в плечо, – пронзительно белый свет фонаря выхватывал сентиментальную мизансцену из тотального мрака, а Савва дышал через раз, желая, как легкомысленный Фауст, навеки продлить мгновенье. И время послушно остановилось. Откуда-то сзади неслось голубиное бульканье, легкий солнечный запах шел от ее спутанных волос, сквозь тонкую ткань футболки кожа чувствовала горячее женское дыхание… Счастье перезрело и стало причинять боль. — Пойдемте, Оленька… – шепотом произнес он. – Мы ведь в очень неподходящем помещении находимся. Раньше оно называлось хитро: ватерклозет. Теперь, над шахтой колодца у кухонного окна, глядя на знакомую с детства фотографию через плечо любимой, он испытывал к этим двоим запоздалое вязкое сочувствие, в котором они давно уж не нуждались, как когда-то нуждались – в помощи, так и не полученной. — Мы никогда не узнаем наверняка, – хрипло произнес Савва. – Можем только предположить… Раз на этом платочке из ридикюля инициалы «Е.Ш.», то это, скорей всего, не Олина квартира, а чья-то еще… Дедуля говорил, что после свадьбы они собирались в квартиру жениха – на 6-ю. Поскольку он потом нашел дверь опечатанной чекистами, то, похоже, там что-то случилось. Не забывайте – это же восемнадцатый год был, май. Полный беспредел – грабежи, убийства… Возможно, на квартиру напали бандиты… Помните, я говорил, что, когда Савва умирал на руках у Васи, с ним был маузер? Им, наверное, удалось бежать, отстреливаясь, – и они оказались здесь… Иначе откуда бы на этом столе взялась их фотография – одна из двух? «Е.Ш.», наверное, подруга Оли – может, ключ ей раньше дала, может, Оля жила здесь до свадьбы… — Но их догнали и… замуровали. Как страшно… – содрогнулась Ольга. — Потому что вытащить их отсюда было, скажем так, проблематично, – кивнул Савва. – Двери крепкие, запоры хорошие. Выбить? Они знали, что Савва будет стрелять, пулю схватить никому неохота… Но и просто так уйти мерзавцы не хотели – это ведь поражение признать… Вот и придумали, как отомстить. Вопрос, где кирпичи взяли и раствор… Ну, в эту тайну нам не проникнуть никакими силами – где угодно могли достать… Кто-то из них, допустим, оказался профессионалом этого дела – да мало ли… Когда они ушли, мой тезка – смотрите, какой он высокий и сильный, – вылез по той же лестнице, с которой вы сюда… хм… запрыгнули… Она ведь тогда, наверное, еще крепкая была. Дедуля говорил, что все произошло ранним утром, – на парня напали на улице, прямо у дома Василия. Ничего необычного в те дни. Необычно было тогда пройти на заре по пустынному городу – и чтоб тебя не зарезали или не застрелили. Ранение было смертельное, силы уходили с каждой секундой, сознание спуталось, но перед глазами стоял образ любимой с ее сокровенным именем – потому он и сказал: «Спаси Олененка». А Вася не догадался, думал, он бредит оленями пред смертью… |