Книга Рыжий и скрипка, страница 126 – Софья Ролдугина

Но попал он точно в цель.

Старик, не в силах сдерживаться больше, подскочил:

— А я говорил! Я говорил, не надо дразнить волчье племя! У них там стая в две дюжины голов, и если они все разом…

— Разом они не выдвинутся и трактир свой не бросят, – пресёк его нытьё Крыс. И с прищуром глянул на Джека: – А ты сметливый, я смотрю. Не хочешь к нам?

На серьёзное деловое предложение это нисколько не походило, а вот на попытку отвлечь внимание или потянуть время – вполне. Джек внутренне собрался, но вслух ответил легкомысленно:

— Ну, почему бы и нет… К вам только – это к кому? Состав банды меня интересует мало, там одни местные… Но у вас я ни мешочков с землёй, ни амулетов не вижу. Игроки? – выгнул он брови. – Хм, но я не помню, чтоб Неблагой раздавал вам бонусы. Вы из предыдущей партии, что ли? Или потомки?

Ухмылка у Крыса стала шире.

— Скажем так, у нас есть опыт.

— И насколько большой?

— Столетний. Даже, пожалуй, поболее.

Джек присвистнул – вполне искренне.

— Значит, предыдущая игра была сто лет тому назад? До войны ещё, выходит? В смысле, до Тридцатилетней?

Лицо у Крыса стало задумчивым… и смягчилось, точно вспомнилось ему что-то непрошеное, ненужное, давным-давно спящее под семью замками, за семью запорами.

— Нет, приятель, война тогда как раз уже шла, – произнёс он негромко, опустив взгляд. – В газетах писали, что мы, мол, побеждаем, наступаем и что месяц-другой – и всё решится. Тридцатилетняя, значит… О чём не писали, так это о том, как выползти к своим на руках, на локтях, если ноги отшибло. И о том, как пахнет в госпитале карболкой и мертвечиной. И о том, как в поезде трясёт, а тряска отдаётся в культях… Тридцать лет, м-да, – поднял он глаза на Джека, и лицо у него вновь стало как из камня высеченное. – Сейчас уже не припомню. Может, год прошёл, может, два, а может, и все три. Осенью пришли ранние, лютые заморозки – и вот тогда-то начались Игры.

Джеку показалось вдруг, что Крыс сейчас, вот-вот, спросит про то, как война закончилась и кто победил; приготовился даже отвечать, но тот умолк.

«Что ты загадал, когда оказался перед Неблагим? – пронеслось в голове. – Вернуть ноги? Кого-то оживить? Остановить войну? Что ты отдал и какой получил дар?»

Но вслух такое спрашивать, конечно, было нельзя.

— В этот раз тоже было морозно, – вместо этого сказал Джек беспечно. – Если бродишь от города к городу, не имея крыши над головой, то мороз – это смерть… Здесь хотя бы тепло.

— И то верно, – хохотнул Крыс. – Ну что ж, слово за слово. Расскажу-ка и я тебе кое-что любопытное. Хозяин здешних земель о том пока помалкивает, но Игра заканчивается ровно через год. Ключи исчезают; не успел победить – живи, выживай, жди следующей Игры. Дары-то благо никуда не деваются…

— Выходит, что месяцев девять-десять у нас есть, – откликнулся Джек, стараясь не подавать виду, что от таких новостей у него внутри всё в ледяной комок сжалось. Как если бы сказали вдруг, что от жизни осталась половина, нет, четверть – или того меньше. – А если нет, так можно дотянуть до очередного захода. Если вы, ребята, сумели, значит, есть способ продлить жизнь.

— Ага. Например, изловить русалку, речную деву востока, вырвать у неё сердце и съесть живьём, – хмыкнул Крыс, а Жор, который до тех пор стоял тихо, не меняя позы, скрестил на груди руки и нахмурился. – Но на всех русалок не хватит. Сейчас ещё можно добыть ключ, если пройти испытание, но к весне все ключи будут на руках, – он многозначительно умолк.