Книга Рыжий и скрипка, страница 141 – Софья Ролдугина

Ближе к рассвету, когда луна закатилась за горизонт, Джек вдруг резко очнулся, словно его окатили водой.

Было ошеломительно тихо; небо за окном чуть посветлело; пахло росой на траве.

Он поворочался немного с боку на бок, пока вся перина не стала казаться горячей, а одеяло – душным и влажным, но потом всё-таки сдался и натянул сапоги, чтоб прогуляться до колодца и проветрить голову.

«Потом досплю. Не будут же меня с утра будить с барабанами».

Снаружи было свежо, хотя и безветренно: стены словно бы гасили любое движение воздуха. Тем не менее ветви яблонь изредка начинали шевелиться – как будто сами по себе. Из колодца доносились странные шорохи, словно кто-то там, в глубине, вздыхал и царапался, но вода в ведре оказалась совершенно обычной – сладкой, ледяной и свежей. Он отхлебнул прямо через край, изрядно залив рубашку; потом огляделся, соображая, куда вылить всё остальное ведро… и едва не заорал, увидев в тени под яблонями жутковатый силуэт.

— Ух, – выдохнул Джек, рефлекторно отступая на полшага. Он уже успел проморгаться и разглядеть, что страшная, искажённая фигура – всего лишь женщина в инвалидном кресле, кутающаяся в большую шаль, похожую на птичьи крылья, но сердце всё равно частило. – Вы… вы давно здесь?

— С самого начала была, – тихо откликнулась она. – Мне… мне часто не спится.

И тут Джек вспомнил её.

— Вы Анна! – выпалил он, отчего-то машинально оправляя волосы, за последние недели изрядно отросшие. – Та кружевница, которой Белая Госпожа подарила кольцо. Откуда вы?.. – И он осёкся, сообразив, как глупо звучит вопрос.

— Жюли позвала, – ответила кружевница спокойно. И улыбнулась. – Вообще-то, она позвала меня одной из первых, как только освоилась в деревне. Сказала, что обратила на меня внимание с самого начала, ещё на арене… спасибо ей за это.

«Ну конечно, – подумал Джек. – Неблагой подгадил ей с даром… Олениха, высекающая копытом золото, да?»

— Жюли вообще показалась мне человеком, внимательным к мелочам. И весьма, э-э, расторопным.

— Да уж, она не колеблется, когда надо действовать, – улыбнулась кружевница снова. И добавила с обескураживающей прямотой: – Наёмники, которым она заплатила, вытащили меня из клетки за два часа до аукциона в Торговом городе. Олениха с золотыми рогами – сама по себе желанное украшение заднего двора у какого-нибудь богача, а уж если она может добывать золото буквально из воздуха…

Повисло неловкое молчание. Джек тронул ладонью воду в ведре; пошла рябь.

— Вы ведь собираетесь попросить меня о том, чтобы я согласился на просьбу Жюли, так?

Анна ответила не сразу. Она хлопнула по колесу – два раза, и инвалидное кресло само тронулось с места. Выглядело это сюрреалистически; взгляд сам искал хайтек, провода и хром, на крайний случай – электропривод, но ничего этого не было, да и само кресло было изношенным. Настолько, что даже не особенно выбивалось из архаичной обстановки… Тем не менее передвигалось оно без труда, и Анна, похоже, вполне освоилась с его новыми свойствами. Она вообще выглядела гораздо лучше, чем тогда, на арене у Неблагого. Может, потому что носила теперь не линялую юбку с вытянутым свитером, а нечто вроде укороченного кимоно с широкими штанами; запахивалось оно, правда, не направо, а налево, как у покойника. Но ей удивительно шёл чистый белый цвет, оттеняющий смуглую кожу и светлые глаза; в ушах мягко сияли янтарные серьги, того же оттенка, что и в короне у Жюли. Волосы с проседью были аккуратно заплетены в косу; на запястье под рукавом виднелся янтарный браслет.