Книга Рыжий и скрипка, страница 19 – Софья Ролдугина

— Восславьте мою щедрость, ибо я дал этой несчастной то, чего она желала, – глумливо, уже не скрываясь, пророкотал Неблагой. – Ну же, хлопайте, хлопайте! Теперь она может сделать себе любое лицо, какое ей по нраву, даже самое прекрасное. А если одержит победу в Играх, то заберёт книгу и дар с собой, домой… Ну, кто-то ещё желает бескорыстно одарить нашу смелую Кэри? – обернулся он к трибунам. Женщина вздрогнула – и поникла, не смея, кажется, ни звука произнести, чтоб не привлечь ничьё внимание. – Что? Совсем никто?

Но Король-Чародей, похоже, был больше увлечён своим вином и тихим разговором с приятелем, с Валентином, а остальные и подавно не проявляли интереса. Лишь коротко остриженная блондинка в джинсах и кардигане, окружённая стайкой девиц, сплошь в белом и кружевном, нахмурилась. Но промолчала – и не двинулась с места.

— Ну, что ж… – начал было Неблагой, но тут с сиденья поднялся худощавый парень небольшого роста, белобрысый, гибкий, в толстовке с огромной зубастой лисой и облегающих джинсах. Выглядел он, пожалуй, немного человечней, чем монстры вокруг него – и точно уж куда добрее Неблагого. – А, речной колдун. Милости прошу, одаривай.

В его тоне слышалось явное пренебрежение, но белобрысый не удостоил его даже взглядом. Он хмурился, почёсывал острый подбородок, словно раздумывая о чём-то, а потом вдруг глянул на безликую женщину в упор.

Глаза у него оказались нестерпимо яркие, ослепительно-голубые, как грозовой разряд в ночном небе.

«Да уж, теперь его с простым смертным не перепутаешь».

— Я помню тебя очень хорошо, Кэри, – произнёс речной колдун очень спокойно. – Как помню каждого, кто приходил к берегу Кёнвальда, потерянный и одинокий, или подолгу смотрел с моста. В речной воде будешь отражаться ты настоящая – вот мой дар, – сказал он и опустил ресницы; слепящее электрическое сияние поугасло. – И, поверь, милая, ты ещё скажешь мне за это спасибо… Не то чтобы я нуждался в твоей благодарности.

Он опустился обратно на своё место и тут же натянул капюшон толстовки; женщина, которая сидела рядом, волевая красотка с пышной каштановой косой, быстро поцеловала его в щёку и приобняла.

А Неблагой хохотнул:

— На мой взгляд, так дар бесполезный – к чему смотреть на то, что тебе не мило? Ну, это не мне решать, впрочем… Кто следующий? Никто? Что ж, тогда я выберу сам.

Смельчаков и правда поубавилось. Не то чтоб Джек их не понимал – теперь он и сам не прочь был провалиться под землю и вывалиться где-нибудь неподалёку от прокуренного хостела, откуда он недавно сбежал.

«Или проснуться, – пронеслось в голове. – Проснуться было бы ещё лучше».

Вот только, к сожалению, он прекрасно знал, что не спит и всё это происходит наяву.

Между тем Неблагой нашёл новую жертву и заставил выступить из толпы мужчину, похожего на успешного банковского сотрудника в разгар обеденного перерыва: недешёвый деловой костюм, чёрный кожаный кейс, начищенные ботинки, твидовое пальто. Мужчина вряд ли был сильно старше Джека – лет тридцать, может, тридцать три, но надо лбом у него образовалась уже сильная залысина, а немногие уцелевшие белесоватые волосы смешно курчавились и беспорядочно торчали в стороны.

Звали его Руфус, и Неблагой забрал это имя вместе с тенью, как и в прошлый раз.

— Мне много не надо, – сказал Руфус, отчаянно покрываясь испариной, так что остатки волос липли к шее и вискам. – Я бы всего лишь хотел заполучить отцовскую фирму вместо сестры, да. Женщины не очень подходят для руководящей работы, но она старше, и отец её всегда выделял… Мне много не надо, да, – повторил он и улыбнулся, обнажая редковатые белые зубы. – Теоретически фирма и так принадлежит мне, и то, что её должна получить Розалин, просто ошибка… И да! Если возможно, я бы не хотел платить, скажем, своей рукой или ногой, понимаете, это серьёзно осложнит работу на руководящей должности. – Улыбка у него стала заискивающей. – Но у меня есть дочь, две дочери, по правде, они ещё маловаты, да, но я слышал, что для вашего народа это самое то… Да?