Книга Рыжий и скрипка, страница 192 – Софья Ролдугина

— Я могу сбегать в лагерь и принести что-нибудь, – вызвался Джек. Для него сидеть на месте и ничего не делать, пока трудится кто-то другой, было почти невыносимо. Ноги уже гудели от желания размяться. – Поесть захватить?

Сирил рефлекторно схватился за свою сумку, но промолчал. Если у него и были с собой припасы, то делиться он пока не собирался.

— Прихвати, – разрешила Ширла. – Сладкого хочется…

«Да уж, жаль, что тут нельзя просто зайти в супермаркет за шоколадкой, – пронеслось в голове. – Кофе бы тоже не повредил, даже баночный».

О конфете, которую ему дала Грейс, он вспомнил, уже возвращаясь назад, к яме – с флягой травяного чая, чёрствой лепёшкой из собственных запасов и остатками сыра.

Лопата всё ещё продолжала копать. Ширла выглядела откровенно измученной, но держалась, даже умудрилась пошутить про лисью доставку, когда увидела Джека. Сирил сидел чуть в стороне, со скрипкой, и музицировал. Мелодия была нежной, тихой, переливчатой; полуопущенные ресницы трепетали, губы были чуть приоткрыты… Он выглядел погружённым в себя и расслабленным.

И очень уязвимым.

«Пусть всё пройдёт успешно, – загадал Джек. – Пусть никто не умрёт».

А сердце, глупое сердце защемило от недоброго предчувствия.

Джек никогда не считал, что у него хорошая интуиция. Он доверялся людям, и его подставляли, предавали, подвергали опасности; он слишком часто давал второй шанс, и даже третий… Иногда он чуял, что дело неладно – как тогда, в доме трёх ведьм, когда Белая плела интриги, но зачастую приходил к неправильному выводу и только усугублял всё попытками как-то спасти ситуацию.

Самые горькие, самые страшные события он предвидеть никак не мог.

Нелепый несчастный случай с мамой; болезнь и смерть отца.

И то, что мачеха попробует упечь его в психушку, тоже…

Нет, провидец из Джека был хреновый.

Но сейчас всё шло уж слишком хорошо, так, что забеспокоился не только он, но и Ширла, а у неё это вылилось в параноидальную осторожность.

— Сегодня никаких вылазок наружу с наступлением темноты, – строго, спокойно, без привычного паясничания приказала она. – И будем дежурить по очереди, я распределю смены. Яму я почти докопала, в принципе, можно было на этом и остановиться. Но завтра я хочу углубить её метра на три хотя бы, для гарантии, и уплотнить стенки. Лопата, не подведи, – оглянулась она на свою сумку, из которой торчал треснутый черенок. – Конечно, это будет задача – посадить на дне ползучие силки, зашептать их и выбраться вовремя…

— У меня есть верёвка, – задумчиво протянул Сирил.

— Ты настолько устал от Игр? – живо отреагировала Ширла.

— Пока не настолько, спасибо за беспокойство, – вежливо ответил Сирил. И продолжил как ни в чём не бывало: – Обвяжешь себя, и мы тебя вытащим. Ну, Джек вытащит.

— Я могу, – подтвердил Джек. – Тягловой лис.

Ширла хихикнула – и почти сразу зевнула в кулак.

— Ладно, давайте ужинать и спать. У меня был крайне тяжёлый день, полный умственного и колдовского труда, что в целом одно и то же… Лидерским произволом назначаю себе дежурство с пяти утра и до побудки, но, если что, не стесняйтесь меня растолкать. Так, что там есть пожрать?

На «пожрать» была уха с пряностями, хлеб из неприкосновенных запасов Сирила и месиво из овсянки и поздних сладких яблок, которое Джек обозвал пудингом, а Ширла – размазнёй. Так или иначе, от «размазни» и ложки не осталось, хотя Альфред благородно уступил половину своей порции. Он же и дежурил первым, когда все легли спать: сел поближе к выходу, прямо у соляного круга, с оружием наготове, всматриваясь в темноту и прислушиваясь к каждому шороху.