Книга Рыжий и скрипка, страница 205 – Софья Ролдугина

— А ты?

— Ну, я попросила перевести меня в другую школу. Очень трусливо, да?

— Ты спрашиваешь это у человека, который буквально сбежал от проблем.

Ширла неестественно, скрипуче рассмеялась, а потом вытолкала его из пещеры, чтоб не мешал работать. Выглядела она при этом как человек, который рад был возможности выговориться… но ужасно смущён собственной откровенностью.

Репетируя свою роль, Джек не меньше дюжины раз пробежался по маршруту, пока не выучил каждый поворот, каждый камешек на пути. Сирил в это время музицировал в стороне, но на удивление тихо: он что-то прицепил к скрипке, и звук сделался приглушённым. Вообще это больше походило на медитацию, чем на подготовку, но Джек не совался к нему, рассудив, что крепкие нервы во время такой авантюрной операции – едва ли не основной залог успеха… Эшлинг, видимо, тоже больше для собственного успокоения, сопровождала Ширлу. Только Альфреду Россу делать было, кажется, особенно нечего, и он просто сидел на верхушке покатого валуна и наблюдал за тем, как садится солнце.

Наконец основные приготовления были завершены.

— Ну, если кто-то хочет передумать и слиться, то у вас последний шанс, – весело заявила Ширла, когда они собрались у валуна перекусить остатками лепёшек из запасов Сирила и холодным травяным чаем. – Потому что в процессе дезертиров я лично буду отстреливать… Шучу. Итак, у нас тут закат в разгаре, – она с прищуром оглянулась на запад; солнце и впрямь уже коснулось краешком горизонта – и с каждым мгновением проваливалось всё глубже. – Осталось усадить Сирила на ездового лиса, примотать верёвкой и разойтись по позициям. Все готовы?

— Готова отдать жизнь, если понадобится, – откликнулась Эшлинг серьёзно, прижав руку к груди.

— Вот только без пафоса, пожалуйста, у меня на него аллергия, – скривилась Ширла. – Так, давай сюда свой меч. Я уже наложила днём чары, но сейчас перепроверю… Помнишь, что надо делать?

— Указать мечом на врага и сказать «рази», а дальше он сам.

— Бинго. Хорошая девочка…

Перепроверив снаряжение у Альфреда Росса и у Эшлинг, Ширла отослала их на позиции, а потом занялась верёвкой. Трудность состояла в том, чтобы примотать Сирила надёжно, но не слишком туго, чтобы не стеснять движения во время бега. Пока она бормотала над верёвкой, Джек кувырнулся вбок, обращаясь в лиса, и потоптался на месте, выгибая спину, чтобы подрасти.

Сирил наблюдал за ним так внимательно, что это даже смущало.

«Не боишься?» – хотел спросить Джек, но получилось только наклонить голову и фыркнуть: лисий облик не слишком подходил для задушевных бесед. Впрочем, Сирил откликнулся, словно понял его:

— Если ты собирался сейчас меня напугать, то у тебя ничего не вышло, – произнёс он насмешливо. И добавил с обескураживающей прямотой: – И этот цвет глаз больше идёт тебе-чудовищу, чем тебе-человеку, кстати. Медовый янтарь… оранжевый, – произнёс он тише, словно голос вдруг сел. – И зелёные искры. Красиво.

От неожиданности Джек застыл, чуть припав на передние лапы… и потом ощутил прикосновение маленькой человеческой ладони к собственному носу.

Сирил теперь – с точки зрения лиса-переростка – выглядел чересчур тонким в этом своём дурацком жилете со шнуровкой, слишком бледным и хрупким. Под глазами залегли синяки от усталости и тревоги; тёмные губы побледнели и потрескались.