Книга Рыжий и скрипка, страница 221 – Софья Ролдугина

Это была Грейс; она улыбалась – и, судя по румянцу на щеках, успела попробовать горячее вино, которое раздавали у жаровен.

— Не бойся, не со мной, я-то ещё не в форме для танцев, – добавила она. Взгляд у неё на мгновение померк; Джеку подумалось, что, возможно, она вовсе не физическую форму имела в виду. – Сам понимаешь, мужчин, тем более молодых, красивых и здоровых, тут дефицит. А плясать и веселиться всё же хочется… Тем более Жюли вернула тем, кто сюда пришёл, голоса. Только на эту ночь, – Грейс помолчала. – Знаешь, оказывается, для многих посмеяться в голос – редкое удовольствие.

От костров и фонарей рябило в глазах; пахло вином и мясом, шкворчащим на углях, а ещё поджаренным хлебом и почему-то осенними листьями, диким лесом. Небосвод, оранжево-алый на западе, быстро темнел – ясная полоска сужалась, тускнела; зато проступали звёзды, яркие и колючие, особенно на востоке.

Злой луны видно не было – не то не встала ещё, не то уже закатилась.

— Пойдём, – ответил Джек, на мгновение прикрывая глаза, и вдохнул полной грудью. Холод ночного воздуха; жар пламени; голоса и смех… Всё было таким реальным, таким настоящим, что голову вело. – Только, наверное, местных танцев я не знаю, хотя и видел, как пляшут в таверне. И я бы прихватил что-нибудь перекусить.

— С этим проблем не будет. Особенно для тебя. Ты же герой, – ответила Грейс очень серьёзно.

— Вот кем я никогда не хотел быть, поверишь ли, так это героем…

Они переходили от жаровни к жаровне, и Джек пробовал то, что ему предлагали. Поджаристые пышные лепёшки; копчёный сыр; колбаски, нашпигованные таким количеством пряностей, что острота вышибала слезу… Яблочный сидр был сладким и пощипывал язык.

Искры летели к небу.

Потом его учили танцевать – немолодая, но юркая женщина, чем-то похожая на Эшлинг, и другая, с повязкой на правом глазу, говорившая так тихо, словно ей становилось жутко от звука собственного голоса. Сначала движения казались сложными, но потом Джек втянулся – и вот уже лихо отплясывал у костра.

…с незнакомой рыжей девицей, конопатой и тонкой.

…с кудрявой девчонкой лет двенадцати, хохочущей над его ошибками.

…с парнем, покрытым шрамами, который эти ошибки исправлял.

…с Грейс, боявшейся прикосновений.

Сидр, честно сказать, пьянил не сильнее воды, но вскоре Джек совершенно потерялся во всём этом – в дыму, в звуках музыки, в случайных прикосновениях. Кто-то его поцеловал в щёку, смеясь; он кого-то поцеловал в ответ. Переходил от костра к костру, от круга к кругу, везде чужой и везде свой. Оглядывался, когда слышал знакомые голоса; искал взглядом Ширлу, Сирила, Жюли или хотя бы Анну, словом, хоть кого-то, кого знал дольше, чем десять минут, но не находил, и оттого головокружение становилось ещё сильнее.

Искры – ярче. А небо – ближе.

И когда взгляд его выхватил из толпы узнаваемый силуэт, то это было как удар под дых.

— Погоди, – обернулся он к партнёрше по танцу, молодой ясноглазой женщине с каштановыми волосами, убранными в пучок. Отступил в сторону от круга света, от пляшущих, от костра. – Я… я вернусь, просто увидел кое-кого. Пойду поболтаю.

Он увернулся от объятий, чувствуя себя немного виноватым, поднырнул под чью-то руку – и начал пробираться между пляшущих и праздно слоняющихся к скамье чуть на отшибе, под старым дубом, чёрным и неподвижным в темноте. По дороге прихватил у жаровни два кубка с горячим пряным вином и зачем-то лепёшку с сыром, хотя голоден уже не был…