Книга Покорение Огня, страница 54 – Анна Гаврилова

Правда, Дорса мой демарш не впечатлил – водник жевал и посмеивался. И после какого-то из этих бесчисленных смешков я чуть не подавилась, сообразив, что молчал мой зеленоглазый друг с умыслом. В нем просто любовь к сводничеству взыграла!

Ведь это классический ход, которым и я однажды в случае с одной из подруг воспользовалась. Говоришь всем, мол, человек кого-то любит, и тому не остается ничего иного, как, перебесившись, задуматься о своих чувствах.

Вот и я о своем отношении к Эмилю по следам сплетен задумалась, и… Черт. Нет. Не надо о грустном.

И вообще, в данном случае интереснее другое – Каст точно сам глупость про наш разрыв выдумал? Или мне стоит придушить не только огневика, но и кое-кого еще? Кое-кого зеленоглазого, из числа «синих»?

Еще на ужине я обратила внимание на Селену. Воздушница с кукольным личиком и повадками змеищи выглядела несколько подавленно. Меня эта подавленность совершенно не тронула, из чего сделала вывод, что действительно стала жестче. Жизнь на Поларе реально на характер влияет.

Ну а после ужина, когда я вернулась на чердак и, окинув пространство взглядом, пришла к выводу, что следующий раунд паковки чемоданов лучше отложить на завтра, ибо уже подташнивает от этого дела, раздался стук в дверь.

Дверного глазка у меня не было, зато имелся твир, к которому я и обратилась.

— Кузь, кто пришел? – спросила я.

«Котик» повел себя нетипично – заметно потупился, после тряхнул ушами-локаторами и, вздернув подбородок, заявил:

— Глу-ун.

Тут же развернулся, гордо прошествовал к дивану, запрыгнул на мягкие, хоть и потертые подушки, свернулся клубком и притворился спящим.

На фоне реакции твира собственная реакция получилась несколько смазанной. Я попросту не обратила внимания на то, что сердце забилось чаще, мысли застелил легкий туман, а по телу прокатилась волна слабости.

Но возможности расспросить Кузю мне не дали – стук повторился и прозвучал куда настойчивей, нежели пару минут назад. Вздохнув и мысленно пожелав себе удачи, я отправилась встречать декана.

Эмиль был одет в «гражданское» – то есть никакой форменной мантии, вместо нее рубашка, черные штаны и мягкие домашние туфли. Свеж, словно только что из душа вышел, и даже выбрит. А в руках держал нечто похожее на свернутый в трубочку ватман.

Дополнительный штрих – Глун явно пребывал не в лучшем настроении, но я не могла не отметить, что, увидев меня, чуточку смягчился.

Никаких фамильярностей из серии объятий и поцелуев Эмиль себе не позволил. Он шагнул на чердак и, прикрыв тяжелую створку, замер. Просто стоял, смотрел и молчал. И лишь в уголках его губ таилась улыбка.

Я тоже стояла, тоже смотрела и молчала, яростно уговаривая свое сердце стучать потише. Но сердце, зараза такая, не слушалось – у него, видите ли, любовь приключилась!

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем Глун сказал:

— Добрый вечер.

— Добрый, – ответила я и сама удивилась, насколько ровно прозвучал голос.

И тут же отступила в сторону – не приглашая, а так… Ведь совершенно ясно, что прямо сейчас норриец не уйдет, даже если выгонять стану. А еще понятно – Глун пришел к Кракозябру, а «ватман» явно как-то со схемой переселения связан.

Однако вопреки моим ожиданиям Глун первым делом не к зеркалу, а к дивану устремился. А приблизившись, спросил подчеркнуто ровным тоном: