Книга Академия моей любви, страница 66 – Кристина Зимняя, Анна Гаврилова

Весь первый курс боевого факультета молчал. Народ пребывал в шоке и смотрел с толикой благоговения. У моей Кори даже рот от переизбытка эмоций приоткрылся! Я была единственной, кому хотелось забиться в какую-нибудь щель.

Зейн это однозначно почуял! Обвёл заполненный студентами амфитеатр небрежным взглядом, а потом в упор посмотрел на меня.

Во взгляде синих глаз не было ярости, одно сплошное спокойствие. Почему-то от этого спокойствия стало ещё хуже, а Зейн чуть склонил голову – то ли приветствуя сбежавшую невесту, то ли подтверждая неприятную догадку. Мол, всё верно, Рина. Тебе капец!

Я нервно сглотнула, а его высочество вошёл в аудиторию, поднялся по проходу и уселся на втором ряду, прямо за мною.

«У-у-у!» – мысленно взвыла я.

И тут же уловила насмешливое и немного рычащее:

«Попалась птичка!»

Прозвучало так, что птичка в моём лице напряглась ещё сильней. Заёрзала и превратилась в параболическую антенну. Забив на лекцию, я просто сидела и пыталась уловить мысли Зейна.

Но то ли дар не срабатывал, то ли в кронпринцевой голове все следующие полтора часа было совершенно пусто. Моя телепатия, молчала.

Самое невероятное – Зейн тоже молчал.

Ни тебе тычка в спину, ни записки, приземлившейся на парту, ни тяжёлого взгляда в затылок. Впрочем, невзирая на отсутствие последнего, я всё равно два раза обернулась. Посмотрела на наследника, чтобы вновь поймать тотально спокойный взгляд.

Во второй мой разворот Зейн ещё и бровь заломил, с видом – что вам, сударыня, нужно? А сам весь такой невинный-невинный! Будто реально пришёл к магистру Унри, про азы магического права слушать.

К концу лекции я уже почти поверила в эту его равнодушность. Стало немного обидно, а с другой стороны, спокойнее. Я не интересую? Ну и хорошо!

Только, когда лекция закончилась, и нам предложили перейти в подземные лаборатории для демонстрации каких-то опытов, Зейн вдруг очутился рядом и уведомил с уже знакомым спокойствием:

— Я провожу, Ринабелла.

Отказаться не получилось. Впрочем, я и не стала отказываться.

Вот Зейн и проводил. Я при этом чувствовала себя дико неуютно, а Коризана не знала куда деваться.

Зато на само занятие Зейн не пошёл. Заставил меня притормозить в проёме новой аудитории и сказал:

— Хорошего дня, дорогая.

Я поперхнулась воздухом, понятия не имея как реагировать. Но вежливость взяла верх, и я ответила:

— Благодарю, ваше высочество. И вам хорошего дня.

Он кивнул, улыбнулся, развернулся и ушёл, а я-таки вошла в лабораторию. Думала всё позади, но через пару минут перед моим носом возник бумажный мотылёк…

Поймав «насекомое» и развернув его в лист, я прочла, написанное уверенным, ровным как солдат на построении, почерком: «Леди Ринабелла, мне показалось, или от вас пахло перегаром?»

— Чёрт, – прошептала я, не выдержав.

— Что такое? – встрепенулась, Коризана.

Ничего. Просто, невзирая на всё спокойствие «жениха», между нами, кажется, война.

Я был убеждён, что прибью строптивую невесту, когда встречу, а в итоге почти обрадовался, увидав эти огромные глаза, длинные ресницы и пухлые губы.

Тень паники, пробежавшая по хорошенькому личику, даже польстила – не ожидала, Рина, увидеть суженого в этих стенах? А я пришёл!

Впрочем, лично для меня неожиданней оказалось другое – очутившись рядом с этой несносной девушкой, я вдруг понял, что скучал. Без дураков. По-настоящему.