Книга Упрямое счастье, или Воспитание маленького дракона, страница 88 – Анна Гаврилова

А по возвращении их светлости в кабинет тема метаморфов, как ни странно, продолжилась…

— Астрид, поясни про Гертона, — попросил Дантос. — И кстати, помнится, Гертон упоминал о каком-то твоём предложении. Что-то про женщину и меня.

— Про женщину и тебя? — переспросила я «удивлённо».

— Не увиливай, — встрял Вернон хитро. — Я тоже слышал.

Но я таки увильнула. В смысле добросовестно поведала о том, что народ метаморфов крайне недоволен уровнем влияния Дантоса на императора Роналкора и некоторыми другими моментами, такими как увольнение чиновников министерства финансов, например. А дальше — всё. Дальше превратилась в молчунью.

И да, я умолчала не только о женщине. Говорить о намерениях ликвидировать герцога Кернского также не стала. И причиной тому не скрытность, а понимание — Дантос и без подсказок догадается.

Он, конечно, не подвёл. Но задумчивость, проступившая на благородном лице, мне не понравилась — она была предельно хмурой и грозила испортить настроение на весь день. Правда, как вскоре выяснилось, Дан не из-за покушения посмурнел. Он вообще смотрел на вопрос отношений с метаморфами гораздо шире, нежели я.

— Влияние говоришь? — скривившись, фыркнул он. — Мне в этом плане тоже не всё нравится. В частности, мне очень не нравится их влияние на тебя.

Я от такого заявления порядком опешила, но удивиться вслух не успела.

— Твой народ поклялся в верности семье Роналкора, — продолжил герцог мрачно. — А теперь вспомни, что случится, если кто-то из метаморфов эту клятву нарушит.

Я замерла и непонимающе хлопнула ресницами. Секундой позже, когда осознала, о каком роде влияния речь, нахмурилась и действительно попыталась припомнить, что там про договор с императорской семьёй рассказывали.

А осознав, опять застыла, а потом и вовсе закашлялась. Да уж, приятного мало, но…

— Народ метаморфов усвоил урок, — вклинился в разговор Вернон. — Они не станут рисковать одарёнными.

— Согласен, — отозвался Дан. — Но тот факт, что жизнь моей женщины зависит от благоразумия каких-то старейшин и «Гертонов», мне категорически не нравится.

Он сказал, а я, несмотря на серьёзность момента, зарделась. Моя женщина! Вау!..

Но засветиться магическим фонариком всё-таки не успела. Просто за вспышкой удовольствия пришло воспоминание о собственном решении, и… счастье сменилось звонкой мысленной пощёчиной. Потом ещё одной, и третьей, и четвёртой.

И пусть было очень неприятно и даже в какой-то степени больно, зато в реальность я вернулась трезвой и сосредоточенной. Угу, вернулась, для того чтобы резко нарваться на изумлённый взгляд серых глаз.

Мгновение, и герцог Кернский прищурился, непрозрачно намекая: нестабильная, чтоб её бесы пожрали, телепатия опять сработала. Но я притворилась, будто не понимаю, и вообще… И вообще, какая ёму разница, о чём я там, внутри своей головы, думаю? Мысли — это личное пространство. Личное, я сказала!

Блондинчик подарил странный взгляд и отвернулся, а я, недолго думая, обратила всё внимание на Вернона.

— Как твои успехи? — спросила участливо. — Нашёл что-нибудь? Что-нибудь понял?

Остатки благодушия, которое излучал маг, растаяли словно дым, и я услышала ворчливое:

— Не понял.

— А в чём сложность?

Вернон скривился и махнул рукой, а я поинтересовалась:

— Можно посмотреть?