Книга Эльфы из Уотерхолла, или Покорить оборотня, страница 39 – Надежда Соколова

— Говорите, как есть, рин, будем думать вместе, что делать, — решила я, мысленно уже посылая проклятия на голову бывшего управляющего.

Генрих кивнул.

— В вашем владении десять деревень. Сейчас в них живет от силы двести человек, если учитывать тех, кто вернулся от соседей, привлеченные вашими обещаниями. Подъемные им предыдущий управляющий, кстати, не выдал. Я пообещал, что сегодня решу этот вопрос с вами, и завтра-послезавтра эти семьи получат обещанные монеты. Самая крупная деревня насчитывает пятьдесят человек, включая тех, кто сейчас работает у вас. Самая малозаселенная — две семьи, двенадцать человек. В среднем в одной деревне в нашей империи обычно проживает сто-сто пятьдесят человек. Именно это количество нужно для того, чтобы и деревня росла и развивалась, и ее жители могли обеспечивать себя и хозяина самым необходимым.

Какая чудесная статистика. У меня аж руки зачесались свернуть шею предыдущему управляющему.

Дальнейший разговор занял еще час-полтора. Я узнала, что в деревнях практически у всех деревянные дома. Каменные если и есть, то не больше десятка. И принадлежат они в основном старостам и каменотесам, способным обеспечить себя подобным жильем. Все остальные ютятся в небольших деревянных домишках. Есть, конечно и хоромы из дереве. Но опять же, их крайне мало. Большей частью народ в моих деревнях не мог позволить себе лишнего и всячески «ужимался», чтобы сэкономить на чем-нибудь. И конечно же, зимой многим семьям, даже считавшимся твердыми середняками, приходилось довольно-таки туго. Продуктов отчаянно не хватало, топлива — тоже. Люди постоянно экономили и считали дни до весны.

— Это нужно исправить, — покачала я головой. — Пока не знаю, как именно, но не хочу, чтобы и этой зимой крестьяне голодали и на всем экономили.

— Не думаю, что теперь будет все так же плохо, как было, например, прошлой зимой, ринья, — ответил с почтением Генрих. — У многих сейчас появилась работа, и они поддерживают родню как могут, теми же припасами, кто-то пришел от другого хозяина со своими припасами. Есть семьи, постоянно получающие деньги от родных, работающих на вас. Так что, полагаю, в этом году голодающих будет намного меньше.

— Их вообще быть не должно, — отрезала я. — Мои люди не должны голодать. И умирать в большом количестве из-за голода, слабости и болезни — тоже. Проверьте, пожалуйста, достаточно ли рабочих в замке, все ли справляются со своими обязанностями, не нужно ли им подкрепление. Берите людей по возможности из бедных семей, чтобы облегчить им проживание зимой.

Генрих кивнул, запоминая мои указания. Мы обсудили еще некоторые вопросы, прежде чем окончательно распрощаться. Я расспросила насчет барщины, получила ответ, что подобного здесь не бывает. Но можно нанимать крестьян за небольшую плату работать на полях.

— Значит, займитесь этим, когда настанет весна, — отдала я распоряжение.

— Конечно, ринья, — снова кивнул Генрих.

Когда он ушел, я решительно повернулась к Витору. Он в течение всего разговора сидел молча и внимательно слушал нас обоих. И вот теперь я хотела услышать его мнение о происходившем.

— Ты знал? — спросила я, уперевшись взглядом в его лицо.

— Что именно? — уточнил он.

— Что крестьяне в деревнях голодают?

— Естественно, — пожал плечами Витор, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. — Всех голодных не накормишь, ринья Вильгельмина, — легкая ирония в голосе.