Книга Коридоры истории, страница 38 – Надежда Соколова

Мысли неспешно двигались по кругу, внутренний параноик нашёптывал мне всевозможные сценарии, из которых ни один не был оптимистичным. Что-то мне не нравилось. Что-то было не так. Но вот что? И если в ситуации с Сарой я сразу же поняла, что нужно было опасаться как минимум подставы, причем от своих же, то тут… Сара! Ну конечно! Если Тулуза того времени была моей мечтой, то Россия начала 19-го века — мечта подруги. Но отправили-то сюда меня. Получается, если сравнивать наши ситуации, теперь должны были похитить меня? Бред…

— Госпожа, — вжившись в роль, почтительно позвала меня Глашка, — мы приехали.

Да уж. Вот так задумайся над чем-нибудь, и не заметишь, как время пролетит. Сколько там ехать-то? Час-полтора? Или больше? А как быстро добрались…

Кучер слез с передка, открыл дверцу кареты. Я вылезла.

'Дом с колоннами', так можно кратко охарактеризовать здание. От многочисленных мраморных колонн рябило в глазах. Портики с колоннами, галереи с колоннами, наверное, внутри тоже сплошные колонны 'росли'. Я вспомнила характеристику родственника 'Елизаветы Голубевой': аристократ, избалованный молодой человек, близок к императору, богат, известен в различных кругах, ни в чём не знает отказа, умён, красив.

Из дома мне навстречу вышел высокий подтянутый мужчина средних лет в военной форме.

— Сударыня.

— Сударь, граф Мышковский дома?

'Родственник' оказался дома. Дворецкий его светлости проводил меня в гостиную, предварительно отправив Глашку в людскую, и направился сообщить Михаилу Мышковскому о моём появлении.

Сев в кресло, я осмотрелась. Комната была оформлена в голубые тона: стены, салфетки, занавески, да любая деталь интерьера, включая то самое кресло, в которое я опустилась, радовала глаз посетителей нежно-голубым оттенком. И заставляла задуматься об адекватности владельца поместья. Я практически закончила осмотр, когда мой взгляд привлёк портрет на дальней стене. На остроту зрения я не жаловалась, но в этом случае пришлось встать и подойти к картине, чтобы рассмотреть её внимательней. С холста на меня смотрел, насмешливо улыбаясь, высокий, обманчиво худой мужчина с темно-вишневыми глазами, прямым носом и тонкими губами, одетый в современный костюм российского дворянства. Я недоумённо нахмурилась. Затем несколько раз моргнула. Портрет остался на месте. Не может быть. В переселение душ я не верила. Но тут… На меня смотрел граф Ричард Руссильонский собственной персоной. Из Аквитании двенадцатого века в Россию века девятнадцатого?!

— Графиня Елизавета Голубева? — раздался позади приятный баритон. Я повернулась.

— Граф Михаил Мышковский, полагаю, — мягкая улыбка сама оказалась на губах, реснички затрепетали. Эх, ещё бы научиться краснеть по заказу… Мечты…

Молодой мужчина, с любопытством смотревший на дальнюю родственницу, был ненамного выше меня, широк в плечах и невероятно обаятелен. Эх, если бы не выросла в семье с одними красавчиками, точно влюбилась бы.

— Прошу простить мне появление здесь… Я только что из Парижа… Там нравы посвободней… — действительно, по всем правилам этикета незамужней женщине появляться в доме неженатого мужчины в сопровождении одной лишь служанки не следовало. Но молодость и красота должны были сделать своё дело.

И сделали. Мой собеседник радушно улыбнулся.