Книга Арина-травница, страница 10 – Надежда Соколова

С последним вопросом я отозвала свою магию. И Нюшка, ощутив, что снова может говорить, начала низко кланяться и бормотать:

— Поняла, матушка травница, как не понять-то. Ты не серчай на меня, дурную. Это я от радости, что замуж выхожу. Я… Я ж никогда больше. Клятву даю…

— Верю, – кивнула я. – Ну а что народ здесь? Травницу не ждет?

— Ждет, матушка травница, еще как ждет! У Лешки-конюха кобыла никак не ожеребится. Вторые сутки, считай, пошли. А у бабки Линки поясницу прихватило. Который день не выходит из дома, в окошко жалится.

Я выслушала весь список пострадавших. Магия запомнила имена. И я отпустила Нюшку куда подальше. Бежала она от меня – только лапти сверкали. Вот, кстати, еще один признак того, что она поумнела. Пока безумная была, босиком ходила чуть ли не круглый год. А теперь, гляди ж ты, в лапти обулась.

Я решила начать с бабки Линки. Высокая, плотная, безграмотная, она была бабой вредной, противной. Но у нее всегда можно было разжиться съестным. И те же куриные яйца я у нее частенько брала в обмен на настойку от поясницы. Кристик те яйца хвалил, говорил, готовятся легко, не надо магию применять, чтобы вкусными были.

Так что я направилась к одной из изб на отшибе.

Строил ту избу муж бабки Линки, дядька Савва, на совесть строил, на века. Только он уже неделю как не жил в деревне – вместе с мужиками отправился запруду строить, рыбу на зиму ловить. Вот потому я и не знала, что бабка Линка снова поясницей мучается.

Я подошла к плетню, высокому и частому, окружавшему избу и огород плотным забором, постучала по калитке в ожидании ответа.

Стукнули ставни – из окна избы показалась голова бабки Линки.

— Матушка травница, – раздалось обрадованное. – Как ты вовремя. Заходи, будь желанной гостьей!

Ну, еще бы я не вовремя. Нюшка всех болезных и страждущих выдала, списком.

Я открыла калитку, сняв засов, затем перешагнула и порог избы. Ну-с, где тут моя пациентка?

Бабка Линка нашлась в горнице – сидела на стуле у окна. Потому так быстро и на мой стук отреагировала.

— Матушка травница, – заохала она, – помоги беде моей! Поясницу прострелило! Болит дико! А растереть некому! Да и нечем…

Ну, было некому и нечем, теперь я появилась. Так что одна из моих склянок пойдет в дело. А я сама разживусь десятком яиц. Кристик одобрит.

За два часа я обошла, считай, всю деревню. Ну ладно, большую ее часть. Многие хозяйки, узнав по сарафанному радио о моем появлении, сами выскакивали мне навстречу из своих изб. Я изводила клопов и тараканов, травила мышей, улучшала надои коровам, принимала окоты, роды у лошадей и собак, продавала склянки от разных болезней, складировала продукты в пространственный карман. И все больше убеждалась в том, что деревня активно готовится к свадьбе, самой последней в этом году. И может, не с размахом та свадьба пройдет, но праздновать будут все. Да и чего б не попраздновать, перед холодом, снегами и метелями? Ведь совсем скоро погода полностью испортится. Придут морозы, снега навалит по пояс, а то и выше. И на улицу лишний раз носа не высунешь.

А так… так можно и погулять. Благо повод есть.

Нюшка была сиротой, жила в полуразвалившемся доме, ничего, кроме ветхой одежды, за душой не имела. Ванька тоже не был богачом. Но ему от родителей достался крепкий дом. Да и сам Ванька был рукастым. Если б ума ему боги добавили, да чистоплотности, так и любая, включая старостину дочку, пошла бы за него, за кузнеца-то. Увы, чего не дано, того не дано. И потому придется им с Нюшкой вдвоем хозяйство свое поднимать.