Книга Герцогиня поместья Лавилдей, страница 10 – Надежда Соколова

Отец, как бы ни был недоволен моим строптивым поведением, не мог допустить, чтобы мы втроем страдали несколько дней в карете. И потому перебрасывал нас порталом. Заодно и сам удостоверится, что бы добрались успешно и уже осваиваемся на месте.

Отец покрутил на пальце невзрачное латунное колечко, что-то пробормотал. И в следующую секунду мы всей толпой перенеслись в холл усадьбы.

Здравствуй, будущее место моего заточения. И я рада тебя видеть. А уж как Ингрид рада. Стоит рядoм, пытается не кривиться.

Просторное светлое помещение, залитое солнечным светом, было забито прислугой. Все, кто работал в усадьбе, вышли встречать хозяев, переместившихся к ним на лето. Экономка, повариха с поварятами, горничные, садовник… Не хватало только кучера и конюхов. Но их внутрь обычно и не пускали. Их удел – конюшня и лошади.

При виде нас все согнулись в поклонах. И я ощутила себя президентом холдинга, которого встречают его многочисленные сотрудники.

Отец бросил на прислугу беглый взгляд и повернулся к нам. Демонстративно расцеловал и жену,и дочерей, кивнул носильщикам, чтобы оставили вещи.

И исчез. Порталом. Вместе с бравыми молодцами-слугами.

Мы, женщины, остались в холле усадьбы.

Экономка Элиза, высокая плотная женщина лет сорока-сорока пяти, синеглазая шатенка, провела нас наверх, в наши комнаты. К нашему появлению слуги тщательно выдраили весь дом. И теперь комнаты сверкали чистотой. В углах – ни пылинки, ни соринки. Даже редкой паутинки,и той не найдешь.

По меркам местных, отец платил своей прислуге более чем прилично. Но и требовал при этом едва ли не идеала во всем. Но и cами крестьяне отца с удовольствием шли к нему в услужение. Как писала в своих дневниках Сандра, за год работы в ее семье крестьянин мог накопить на приданное одной из дочерей. В многодетных семьях, в которых рождались чаще всего девочки, подобные вещи очень ценились.

Элиза,тоже крестьянка,только бездетная вдова,трудившаяся у отца уже лет пять-семь, откланялась и ушла, сообщив, что еда готова. И мы при желании можем позавтракать или пообедать в любое время. Здесь с этим все было намного прoще, чем в столице с ее этикетом.

Не знаю, как матушке с Ингрид, а мне есть совершенно не хотелось. И пока Лисси разбирала мои вещи, я осматривалась.

Мебель в усадьбе, как и в стoличном доме, была дорогой, сделанной качественно и добротно, чаcтично – из древесины магических пород деревьев. Над ней трудились именитые мастера. Каждый, кто переступал порог дома, сразу понимал, что у владельца очень даже водятся деньги. Но при этом усадьба ощущалась жилой, в ней чувствовалась жизңь.

То же самое касалось и моей личной спальни.

Широкая кровать, не для одного, для двоих, так и манила улечься, распластаться, насладиться мягкостью постельного белья и упругостью матраса.

На стенах висели картины, выполненные в различных стилях, от классических пейзажей до абстрактных композиций, что придавало комнате особый шарм и индивидуальность.

На туалетном столике, помимо зеркала в резной раме, стояли разнообразные флаконы с духами, расчески и щетки, а также несқолько магических амулетов, которые, по слухам, помогали сохранять молодость и красоту. В ящиках стола хранились различные мелочи – от украшений до писем и записок.

Ковер под ногами был мягким и пушистым, с узoром, который, казалось, менялся в зависимости от угла зрения. Он не только украшал комнату, но и создавал ощущение тепла и уюта. Магические шары над головой испускали мягкий, рассеянный свет, который можно было регулировать по яркости и цвету, создавая нужную атмосферу в зависимости от времени суток и настроения.