Книга Баронесса-попаданка, страница 87 – Надежда Соколова

— Декольте, — вмешивалась Дарая. — Оно должно быть не сильно глубоким, иначе жених в нужный момент позабудет слова клятвы.

Весело смеялись все, включая портниху.

— Слишком длинный подол. Она же невеста, а не вдова, ей позволены некоторые вольности, — уверяла прабабушка.

— Рукава. Длинные, до запястий. Без перчаток, — вставляла свои «пять копеек» бабушка.

Она уже отправилась после пребывания в психиатрической клинике и существенно помолодела. Сейчас ей можно было дать на первый взгляд лет сорок с хвостиком, не больше. Прадед тщательно следил за душевным и физическим состоянием дочери и снабжал ее магическими амулетами и качественной косметикой, чтобы она выглядела красавицей в свои годы.

Я с тоской наблюдала за постоянными баталиями из угла. Меня, модель, поставили на табуретку в углу, приложили ко мне несколько рулонов ткани, выбрали нужный и забыли обо мне. Впрочем, я не жаловалась: спустилась с табуретки, уселась на нее и постаралась не отсвечивать. Все равно дорвавшиеся до свадебного платья женщины слова не дадут вставить. Как же, старую деву, меня то есть, замуж выдают.

И вообще, надо было казать спасибо мирозданию, что здесь не присутствовали Лорресса и мать Алекса. Иначе шума и гама было бы в разы больше.

А так… Так жить можно. Недолго, правда.

Время до свадьбы сокращалось неумолимо. Я не то чтобы нервничала, но была напряжена. Причем не только из-за самого обряда у алтаря.

— Мы об этом событии в газете расскажем, — то ли пообещала, то ли пригрозила недавно Маринка. — В красках все опишем. Тебя каждый крестьянин узнавать будет.

Зачем крестьянам узнавать меня, она не объяснила. Теперь я со страхом ждала следующего выпуска. Кто их знает, эту парочку, что они там напишут и в каких красках меня «нарисуют». Так-то черный с коричневым тоже краски…

Алексу я о своих опасениях не рассказывала. Мало ли. Вдруг решит пойти выяснить отношения с мужем Лорессы. И плакала тогда наша газета горькими слезами. Даже прадед не поможет. А я уже мысленно выдела себя чуть ли не уважаемым редактором. Не среди аристократов, конечно, уважаемым, а среди адекватно мыслящих людей. В общем, я молчала. И Алекс списывал мою нервозность на предсвадебную суету.

Утром перед свадьбой я проснулась с большим желанием убивать. Всех убивать, включая жениха, да.

Успешно накрутив себя, я смотрела исподлобья и цедила слова сквозь плотно сжатые зубы.

— Узнаю себя в молодости, — одобрительно заметила Дарая.

Она вместе с остальными моими родственницами появилась в моей спальне за три часа до бракосочетания, чтобы приготовить меня к такому важному событию.

— Вика переплюнет кого угодно своим тяжелым характером, — хмыкнула мать. И уже мне. — Дочь, сегодня важный день в твоей жизни. Расслабься и наслаждайся им.

Наслаждаться, когда напротив стоит и противно ухмыляется родная сестренка? Да она всей своей позой намекает, кто именно будет автором статьи обо мне. И в каком тоне та статья будет написана. И я ведь не увижу ее вплоть до выхода газеты. Вот что самое обидное! Тут точно никак не повлиять на «творчество» Маринки!

Поэтому я и одевалась, и красилась хмурая и недовольная. Мое настроение не улучшило ни нежно-персиковое платье с небольшим декольте, широким поясом и пышной юбкой, ни макияж, ни прическа, ни туфли под цвет платья. Да даже обещание прабабушки порадовать молодую невесту неплохой суммой денег исключительно на мои траты, настроение не подняло.