Книга Нежеланная для принца драконов, страница 2 – Надежда Соколова

Раз в месяц в шкатулке у окна в моей спальне появлялись десять монет золотом и россыпь меди. С ними — записка, написанная мужской рукой. Мол, дражайшая супруга, посылаю вам на проживание энную сумму. Ни в чем себе не отказывайте. Ваш муж.

Интересно, каково это — чувствовать себя супругой, не видя при этом своего мужа? Я никогда не была такой особой, всегда считала себя независимой.

Самого его, мужа то есть, я ни разу не видела. И считала, что это к лучшему. У меня, настоящей меня, был резкий, нетерпимый характер, от которого на Земле часто страдали окружающие. А еще — дурная привычка говорить то, что думаю. Так что могла и гадостей в лицо дражайшему супругу высказать.

Слуги смертельно бледнели, едва я упоминала его, даже просто вскользь. И это меня удивляло. Ну и заставляло насторожиться, правда, немного. На Земле все близкие и друзья частенько называли меня безбашенной.

— Ты, Лидка, не понимаешь, где промолчать, а где можно и мнение высказать, — твердил мне школьный приятель Антон, с которым мы несколько лет проработали в одной фирме. Его потом повысили, отправили в город покрупней, начальником. Я же осталась на старом месте, со старым окладом. — Ты пойми, если начальство тебя не спрашивает, значит, ему твое мнение не интересно.

— Так это только его, начальства, проблемы, — пожимала я плечами. — Я считаю, что каждый имеет право высказать то, что думает.

— Ну вот потому тебя и не повышают. И зарплату не добавляют, — ворчал Антон.

— Сволочи, — соглашалась я. — Но это не значит, что я буду молчать.

Антон обычно крутил пальцем у виска. И разговор обрывался.

Судя по типажу хозяйки моего нового тела, она как раз была из тихушниц — из тех, кто позволял собой командовать, разрешал мужчинам приказывать и беспрекословно выполнял все их желания.

Линда, в которую я переместилась, словно сама выбрала эту тихую жизнь, покорно исполняя роли, которым ее научили. Ну, раньше и выполняла, и исполняла. Я, конечно же, не собиралась по щелчку пальцев прыгать на задних лапках ни перед кем. Перед непонятным супругом — тем более. Я уже успела составить о нем не самое лестное впечатление и все, что была готова сделать, — это прибить его.

Шкатулка у окна внезапно дзынькнула, вырывая меня из мыслей. Звук был громким и ясным.

Я нахмурилась и даже встала из кресла. Сегодня не то заветное число, когда приходят деньги. Значит, что? Правильно, это не они. А что тогда?

Я подошла, откинула крышку. И обнаружила внутри, на красной бархатной обивке, записку, написанную все тем же почерком, которым сопровождался приход монет.

Но теперь в записке было сказано:

«Буду вечером. Сначала — ужин, потом выполнение супружеских обязанностей. Готовься. Тебе давно пора забеременеть и родить мне наследника».

Я трижды перечитала записку, пытаясь удостовериться, что у меня не галлюцинации. Что значит «готовься»?! Кому это давно пора забеременеть?! Какого наследника и кому я должна родить?!

Я не могла поверить своим глазам.

Я лично за три месяца этого самого мужа ни разу не видела! Но он теперь пытается качать права и во всем обвиняет меня!

Пальцы сами собой сжались в кулаки. Муж, значит. Ужинать пожалует. А потом в постель со мной лечь планирует. Ну-ну.

Время как раз близилось к ужину. Я понятия не имела, откуда пожалует ко мне муж, и в какое время там садятся за стол, но здесь, в этом регионе, ужинали всегда в восемь-восемь тридцать. Сейчас же было семь с мелочью. Следовательно, у меня оставалось достаточно времени, чтобы подготовиться к встрече.