Книга Водяной, страница 109 – Владимир Стрельников

Я еще люменя восемь тонн сделал, но больше возиться с ним не хочу. Проблем с электроэнергией для меня нет, но вот реагенты — их я малость задолбался выделывать. Нет, коль бы делать миллионами тонн — это можно, но я что, алюминиевый магнат? Так что рушить стоимость металла не буду, он сейчас за килограмм тысяча двести долларов стоит, в рублях столько же. Наличка мне нужна, деньги это удобный инструмент.

Поглядев на небо, ясное и синее, я успокоился. Не стоит сильно злиться, моя ярость вполне себе может выйти из-под моего контроля, и тогда окрестностям не поздоровится. А люди, которые сейчас присутствуют здесь — они мне плохого не делали. Напротив, они работают над той задачей, что я хочу решить. А именно попробовать привязать Среднюю Азию к Российской Империи без силового захвата, добровольно и взаимовыгодно. Время, надо признать, для этого весьма подходящее. Англичане заняты в Афганистане, сейчас вовсю воюют, в Китае, уже влезли в первую опиумную войну. И пока они там не развяжется, то с Россией связываться не будут. Да и пока никто толком не знает, что здесь творится. Крымская война началась в первую очередь из-за взятия Перовским Ак-Мечети, и захвата им низовий Сырдарьи. Там много наверчено было, и недовольство Австрией контроля русскими дельты Дуная (а вот надо было самим турков лупить), и амбиции французов, желающих отыграться, и турок, и прочая. Англичане же всерьез испугались возможной русской экспансии в Индию и Персию. Но здесь, в этом мире, крупных воинских операций, вызывающих победные реляции и громкие награды нет. Просто торговля, просто строительство трактов. То, что ведутся тайные консультации — так они всегда ведутся, а азиаты народ хитрый и мудровывернутый, хивинцы и коканцы всегда относились к переговорам с русскими как к ширме, способной скрыть истинные намерения. Пустыня прикрывала щитом от крупных воинских группировок, а небольших отрядов здешние властители не боятся. Мое вмешательство сдвинуло здешнюю политику в неожиданном и интересном направлении. Непривычном, и потому мало учитываемом. Привычный имидж жестокого тирана для Николая Первого, да и для Насруллы ибн Хайдара, играет великолепно, маскируя сделку тысячелетия. Потому как присоединение Туркестана может затмить присоединение Сибири Ермаком. Потому как Сибирь пустовата. А здесь пусть глушь, но глушь густонаселенная, плюс развязки многих торговых путей. Перовский это понимает, и готов горы ради этого свернуть.

Этим вечером я снова играл роль сказочника, опять рассказывал очередную сказку. Говорил на узбекском, русским переводили несколько толмачей. Игнатьев Перовскому и полковникам, офицерам немолодой чиновник в штатском, у солдат и матросов нашлись знатоки среди своих. На этот раз я рассказывал про ведьмака, самый первый сказ Сапковского. Ничего, нормально пошло, сейчас такие сказки вполне себе в моде. Так что нагнетал до глухой ночи, а после все слушатели разбрелись укладываться спать. Ну а завтра с утра в дорогу.

— Вот он он, остров сокровищ. — Я усмехнулся, и обвел рукой островок с небольшим храмом. — Как вам здесь, Василий Алексеевич? Чувствуете прошедшие тысячелетия?

— Не очень. — Хмыкнул стоящий рядом военный губернатор Оренбурга, и оглядел наш покинутый лагерь. — Здесь явно недавно кто-то был.