Книга Водяной. Книга 3, страница 21 – Владимир Стрельников

— Запомнила и оценила? – Я приподнял девочку и усадил на ствол какого-то павшего лет сто назад гиганта. Сейчас от дерева остался только занесенный песком, обточенный ветрами костяк, но видно, что когда-то это древо было преисполнено мощи и величия. – Понимаешь, ты стала любопытным существом. Ты многократно сильнее человека, быстрее его, лучше видишь, можешь преобразовывать свое тело, можешь жить под водой и на суше, но ты сохранила душу и все равно чувствуешь как человек. Ты изменишься со временем, изменятся твои мысли и повадки. Даже чувства – но душа у тебя останется. Потому береги ее, свою душу, не пускай в нее черноту и мрак. Ты русалка, дочь воды, сильное, но светлое существо. Будь как вода – гибкой, мягкой, сильной, когда надо – жестокой и неумолимой. Но запомни раз и навсегда: вода – это жизнь, основа жизни на этой планете. Точнее, одна из основ.

— А что такое – планета? Я читала журналы Географического общества, но мне в них многое непонятно, очень многое. А мачеха не может объяснить, злится только. – На меня глянули зеленые глаза русалочки, а после Анфиса робко улыбнулась. Ну вот, истерика прошла.

А потому я взял лицо девочки в свои ладони, заглянул ей в глаза – и мы мысленно улетели. Сначала просто вверх, потом я показал девочке вид земли с высоты птичьего полета, потом мы рванули еще выше. Пронеслись над отрогами Тянь-Шаня, Памира, Гималаев, вырвались в космос. Рванули еще выше, оставляя Землю под нами, планета становилась меньше, видно было, что она круглая, голубая и прекрасная. А потом я развернулся – и мы увидели Луну, которая тоже была прекрасна в своем молчаливом величии. А потом мы рухнули вниз.

— Уф. Ну как тебе? – Я мотнул головой. Сложно навевать такие иллюзии для меня, пока еще сложно. Тем более, с такой деталировкой.

Анфиса сидела и хлопала глазищами, осваивая и осмысливая увиденное. Надо сказать, что мне попадаются очень умные девочки, способные сразу, без всяких условностей, принять новое и невиданное. Везет мне на них, жаль только этим девочкам в жизни не повезло. Но я постараюсь сделать для них все, чтобы им со мной было интересно и хоть немного счастливо.

— Земля, Луна – это планеты. Планеты нашей Солнечной Системы. – Я расчистил кусок ствола и когтем начал вырезать на нем схему нашей системы. – Это Солнце – наша звезда. Это Меркурий, это Венера, это мы, Земля и вокруг нее Луна, это Марс, это пояс астероидов, небольших обломков, предположительно планеты Фаэтон, когда-то погибшей между Марсом и Юпитером, это сам Юпитер, крупнейшая планета нашей системы, это Сатурн, это Нептун и Плутон. У Юпитера, как видишь, тоже есть планеты-спутники, причем размером с нашу планету. Насколько я знаю, жизнь есть только на нашей планете, но мои знания ограничены. Эй, ты меня слышишь? – Я пощелкал пальцами перед глазами девочки.

— А? Да, учитель, слышу. Просто все это так неожиданно. Вы мне еще расскажете? Ну, про планеты? – Все, похоже, мне попалась еще одна почемучка. И это здорово.

— Обязательно. Тебе и твоим сестрам. Пошли, Анфиса, вам пора познакомиться. – Я встал, протянул руку девочке. И та уверенно ухватила мою ладонь.

Марина и Хилола приняли рыженькую именно как младшую сестренку, которую давно потеряли и не чаяли обрести. Сразу в свои покои утащили, не забыв прихватить шкатулки с побрякушками. Впрочем, у девочек в комнате этих золотушек, серябрушек и прочих брильянтов на пару княжеских, а то и королевских-императорских сокровищниц наберется. И пусть им, серьезные артефакты только большие жемчужины, вроде той, что я Аяне делал, и браслеты. Все прочее я, по раздумью, делать не стал. Серьги, диадемы, прочая лабуда – ее потерять при наших скоростях как два пальца об асфальт. А тут амулет слежения и отвода глаз, и пара молний. У меня девочки как Дарт Сидиус, могут молнией приложить, коли припечет. Надо будет подобные игрушки и Анфисе сделать. Все остальное – просто драгоценности разной себестоимости, то есть вещи для нас малополезные. О, вспомнил!!! Надо будет алюминия несколько тонн сделать и продать через знакомых евреев. Тот папский посланник еще тем жучилой оказался, золото очень любит. Папская писулька, кстати, лежит у меня в кабинете, всего пять строк в ней. Короткая такая, но емкая: «Все мы дети Божьи. Господь знает что делает, потому не стоит сомневаться в мудрости Его. Римская Католическая Церковь не желает зла созданию Его и готова сотрудничать при освидетельствовании на отсутствие Зла уполномоченными иезуитов. Папа Римский» и печать. Вот так. Дожил, с католиками установил связь, с православными установил, с мусульманами тоже, в первую очередь. Выходит, мое пребывание здесь, на этой земле, фактически не вызывает возражения у основных конфессий? Скорее всего, да. Впрочем, с иезуитами я еще не встречался, что решат в Синоде, не знаю. Одни мусульмане относятся ко мне, как к явлению неизбежному, и потому равнодушно, как к туче или ветру. Кисмет, одним словом.