Книга Водяной. Книга 3, страница 38 – Владимир Стрельников

— Не знаю, а потому не помешает. И побольше факелов. Четверых парней сможем отвлечь от хашара? – Я кивнул Марине, подавшей мне чашу с густым взваром из сухофруктов. – Я своих девочек беру всех.

— Отвлечем. Осталось меньше тысячи живых. Работы все равно меньше. – Хмуро буркнул старик и принял пиалу с взваром от Айлин.

— Тогда, за наш успех завтра. – Я протянул старику сформировавшийся в руке стакан изо льда, наполненный виски, и поднял свой такой же. – Удача и отвага, мастер!

— Не помешает, мастер! – Табиб принюхался и решительно выпил виски от Локи. Нам не помешает немного удачи, а Локи, при всем своем желании шутить, еще и бог изменчивой удачи. А нам она завтра точно понадобится.

* * *

Назавтра утром в нашем дворе собралось небольшое воинство. Шерзод-табиб, два имама, почти мне незнакомых, так как они работали с другого конца этого гибнущего городка, пять парней, которые понесут вязки факелов, я и мои русалочки. Все вооружены и опасны.

Видно было, что люди невероятно устали от борьбы с болезнью и рады хоть какому-то другому, пусть и опасному, занятию. И потому подошли к этому с радостью и тщанием.

Старик нацепил саблю, поверх хлопковой рубахи надел плотные кожаные латы, за пояс сунул двуствольный пистолет. Имамы вооружены так же, но на них кольчуги, судя по всему, нашли где-то здесь, в Беш-Арыке. Парни только с саблями и в плотных халатах, несмотря на жару. Впрочем, в подземелье попрохладнее.

Я и мои девочки тоже вооружились. У меня мой любимый шамшир, пара хаудахов, шлем-мисюрка и кольчуга. Марина со своим любимым луком и кинжалом, Хилола с Анфисой вооружились четырехствольными дробовиками «Ле Паж» и короткими саблями, Мавия и Айлин взяли по паре двуствольных пистолетов, тоже короткие сабли и охотничьи рогатины. Плюс на девочках кольчуги и остроконечные шлемы, я им их давно заказал.

Ну, и у каждого небольшой заплечный мешок. Продукты, вода, спирт.

— Готовы? Тогда пошли. – Я толкнул дверь и вышел со двора. После чего пошел по узкой улице с глухими стенами, вверх по склону. Метров через триста я пинком высадил мощную калитку и зашел в какой-то старый склад. Здесь грудой валялись осколки, оставшиеся от готовых блоков из ракушечника, а за ней уходила вниз, в катакомбы, сложная подъемная система. Бревна, смазанные жиром, и вагонетки, которые с помощью блоков вытаскивают наверх. Ну и лестница, вырубленная в ракушечнике.

— Зажигайте факела, парни. – Я проверил капсюля на пистолетах, подвигал клинком в ножнах, проверяя ход. Все остальные тоже проверили оружие, парни запалили факела, запахло горящей смесью из керосина, спирта, воска и бараньего сала. Некое подобие напалма местного разлива. Горит ровно и относительно долго.

— Пошли. – И я первым ступил на лестницу, которую мне показали местные крыски.

Лабиринт катакомб уводил нас вглубь и вдаль; чем больше шли, тем больше мне это не нравилось. Не тьма, еле разгоняемая рваным светом факелом, не тишина, прерываемая звуком наших шагов и дыхания людей (я и русалочки перешли в безвоздушный режим)… не знаю, но мне все это жутко не нравилось.

— Что нас ждет внизу? – Негромко поинтересовался старый табиб.

— Не знаю, как это называется, Шерзод-ака. Но это не люди и даже не нелюдь. По-моему, это нежить, причем высокоуровневая. Вы же зарядили пистолеты серебром? – Так же негромко ответил я, вспоминая то, что передала мне крыска. Точнее, что успела передать. Ощущения большой опасности, неприятный даже для нее запах, скрежет сухой плоти. Движение в темноте – и все. Дальше тишина.