Книга Маленькая хозяйка большой кухни 2, страница 10 – Ната Лакомка

Леди д`Абето вернулась? Но она вряд ли стала бы стучать.

— Войдите, - сказала я.

Дверь тут же приоткрылась, и послышался голос герцога де Морвиля:

— Мне можно войти? Вы ещё не спите?

Мне стало смешно и досадно. Но досадно вовсе не на герцога.

Вскочив с кровати, я накинула поверх ночной рубашки платок и ответила:

— Конечно, не сплю, если разговариваю с вами. Входите, милорд. Что вы хотели?

Дверь открылась шире, и он вошёл, а я снова испытала боль и горечь, только представив, что этот человек может достаться другой женщине. Я вылечила его, он спас меня и дядю, нас связывает общая тайна… Разве с какой-то другой у него могут быть такие близкие отношения? Но я тут же укорила себя, что «близкие» подразумевают совсем другое значение.

— Вы не заглянули ко мне сегодня, - сказал де Морвиль, останавливаясь у порога, - поэтому решил заглянуть к вам. У вас всё хорошо?

— Замечательно, - заверила я его, мысленно поклявшись, что ни слова не скажу ему про угрозы тёти. Герцог только что выздоровел, ни к чему ему лишние волнения. Я слышала, что сыпь по телу могла начинаться и из-за сильных душевных переживаний. Так что не стоит рисковать.

Герцог помолчал, явно не зная, что ещё сказать, а потом встрепенулся, заметив портрет у стены:

— Тогда я заберу картину. Благодарю, что хранили её у себя.

— Да, милорд, - я взяла портрет леди Ратленд и передала его герцогу. – Хотите повесить его на прежнее место?

— Думаю, там будет лучше всего, - сказал он, задумчиво глядя на изображение.

При этом лицо у де Морвиля стало таким печально-строгим, что у меня защемило сердце. Что-то во мне резко воспротивилось тому, чтобы портрет покойной матери герцога висел в этом доме.

— Лучше не делайте этого, - вырвалось у меня.

— Почему? – он посмотрел на меня, чуть нахмурив брови.

— Потому что… - я замялась, но быстро сообразила, что ответить: - Многие считают вашу матушку колдуньей, милорд. Пусть это останется между нами, но мне кажется, пожар возник не сам собой и не по неосторожности. Кто-то хотел уничтожить портрет.

Выдавать Сару я не собиралась, но где гарантия, что девчонка опять не задумает уничтожить картину? В этом случае нарушительницу по головке бы не погладили. Выгнали бы и ни грошика не заплатили. Я ждала, что герцог удивиться, станет возражать, расспрашивать, почему я так решила, но он перевёл взгляд на картину и довольно долго молчал.

— Вот как?.. – произнёс он, наконец. – Да, такое возможно. Тогда лучше повешу её в своей спальне. Матери самое место рядом с сыном.

Вроде бы, решение было верное, и вряд ли Сара зашла бы в спальню герцога, особенно если он станет запирать дверь на замок, но всё во мне возмутилось ещё больше. Я не хотела, чтобы этот портрет находился рядом с Ричардом. Глупая прихоть, но я чувствовала именно так. А герцог уже повернулся и пошёл к выходу, держа картину перед собой.

— Милорд! – окликнула я, и он оглянулся. – Вы действительно… - тут я сделала короткий вдох, потому что в груди стало тесно, - действительно пришли именно за этим?

Он не сказал что-то вроде «не понимаю вас» или «конечно, только за этим», а просто остановился, стоял и молчал. Я подошла к нему, глядя в глаза, взяла портрет и мягко потянула на себя. Герцог сразу отпустил картину, и я поставила её на пол, возле стены.