Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 108 – Ната Лакомка

— Лучшего качества, можете не сомневаться, – продолжал нахваливать свой товар Сильвани.

— Не сомневаюсь, – сказала я и одним махом высыпала отраву в камин.

— Неожиданный ход, – сказал Сильвани, сразу отбросив всякую любезность.

В комнате запахло сладостью и тлением, этот запах вызывал тошноту. Я бросила шкатулку на пол и произнесла, стараясь говорить твёрдо, но все равно очень волновалась и запиналась на каждом слове:

— А теперь послушайте, господин, торгующий смертью. Если вы ещё хоть раз подойдете к моему мужу или ещё к кому-нибудь с предложением купить это дьявольское зелье…

Сильвани наблюдал за мной, насмешливо вскинув брови.

— При всем уважении, миледи, – перебил меня он, – это ваш муж обратился ко мне, чтобы я раздобыл для него средство, избавляющее от боли.

— Вы слышали, что слышали! – я горячилась всё больше. – И лучше бы вам убраться из нашего города, если не хотите, чтобы я написала прошение королю, чтобы вас выпороли и выгнали вон, как чумную собаку!

— Какие громкие слова, – сказал он мягко, но ничуть не испугался. – Но что вы можете сделать, кроме как сотрясать воздух громкими словами?

В этот момент я возненавидела его так, что сама испугалась своих чувств. Может, даже пары дьявольского снадобья действуют на человека?

— Вы продаете смерть за золото, – сказала я, стараясь держать себя в руках. – Это низко, это подло, и недостойно благородного человека.

— Если люди платят за смерть, значит, она этого стоит, – возразил он.

— Они не знают, что это – смерть!

— Тем хуже для них. Пусть глупцы платят… и умирают.

— Вы – жестоки, – еле выговорила я.

— Нет, вовсе нет, – покачал он головой. – Если бы я был жестоким, то сбросил бы вас сейчас с лестницы, дерзкая девчонка.

Я ахнула и попятилась.

— Вы свернули бы себе шею, но всё списали бы на несчастный случай.

Позади меня был стол, и попятившись еще на два шага, я налетела на него, опрокинув тяжелый кованый подсвечник.

— Но я не жесток, – продолжал Сильвани, сжимая и разжимая руки – они у него были сильными, с широкими ладонями и крепкими, длинными пальцами, – поэтому позволю вам уйти сегодня. Но если вы ещё раз откроете свой ротик и скажете нечто похожее на то, что сказали мне сейчас, мне придется принять меры.

Он шагнул ко мне, и в следующую секунду я схватила со стола подсвечник и ударила Сильвани. Вернее – попыталась. Я метила ему в голову, но он был слишком высок, а подсвечник – слишком тяжел. Сильвани без труда увернулся и благоразумно отпрыгнул на безопасное расстояние.

— Не дурите, госпожа графиня, – прошипел он, – и убирайтесь, пока я не приказал слугам вас вышвырнуть.

— Не утруждайте себя приказами, – сказала я и грохнула подсвечником по стеклянным колбам и ретортам.

— Мерзавка! – процедил Сильвани сквозь зубы.

Я бросила подсвечник на пол, стремглав вылетела из кабинета, на одном дыхании пробежала по лестнице мимо толстой служанки, которая как раз поднималась, чтобы узнать, что за шум и звон стоит в кабинете хозяина, и отдышалась, лишь оказавшись на улице.

Морозный воздух охладил разгоряченные щёки, но не остудил моего гнева. Я шла к саням, мало что замечая вокруг. Стайка мальчишек, бежавших взапуски, выскочила из переулка прямо на меня. Я столкнулась с одним из них – маленьким крепышом, тяжёлым, как бочонок с грецкими орехами. Ахнув, я взмахнула руками и села на мостовую, неловко подвернув ногу. Мальчишки умчались дальше, сопровождаемые руганью Пепе, а я попыталась встать, но тут же снова ахнула из-за сильной боли в щиколотке.