Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 38 – Ната Лакомка

— Как будто они чем-то отличаются от неблагородных, – ответил слуга, обиженный, что в его оценке усомнились. – Так же сплетничают, так же пищат! Они называют вас Синей Бородой, глупые кукушки! Все одинаковы!

— Некоторые отличаются, – сказал Алан.

— Будто!

— Иди-ка проверь, все ли гости ушли, – велел ему граф.

— Так и скажите, что решили от меня избавиться, – удалился слуга с ворчанием.

Оставшись один, Ален выпил еще пунша. Красное вино горячило кровь, и боль на время притуплялась. Впрочем, он позабыл о боли ещё на балу, едва увидел ее. Какая необыкновенная встреча…

Дверь еле слышно скрипнула, и граф поднял бокал:

— Раз вернулся, Пепе, налей еще. Хорошее вино. Мне нравится.

— Вашего слуги здесь нет, – раздался нежный женский голос. – Если вам будет угодно, милорд, позвольте я налью вам вина.

Ален повернулся к двери, не вставая с кресла. На расстоянии вытянутой руки стояла женщина, закутанная в черную бархатную накидку. Капюшон открывал ее лицо до половины, показывая нежный овал лица и розовые губы – сейчас приоткрытые от взволнованного ожидания. Накидка на груди немного разошлась, и видна была лилейно-белая рука с тонкими пальцами.

— Мне угодно, – разрешил Ален, протягивая бокал гостье. – Наливайте, леди Алария.

Женщина помедлила, а потом рассмеялась и сбросила капюшон.

— Вы узнали меня, – сказала Алария. – Это хороший знак, милорд.

— Хороший? Чем же? – спросил граф очень спокойно.

— Чем? – леди Алария непринужденно прошлась по комнате, забирая кувшин. Походка её была легкой, движения – грациозными, словно она танцевала по комнате, а не подносила напитки. – Если вы меня узнали, то значит запомнили. Если запомнили, то я чем-то вам приглянулась. А если я вам приглянулась… – она замолчала, наливая вино.

Тонкая кроваво-красная струйка полилась из кувшина в бокал.

Алария смотрела на неё, чтобы не пролить вино, а Ален смотрел на девушку. Ещё во время бала ему были понятны её намерения. И он видел её насквозь – красивую, амбициозную, привыкшую получать всё, что захочет. Он слышал, как отец нашептывал ей, чтобы глядела на графа ласковей. И она глядела. Ласково, зазывно, нежно. И кокетничала, и делала вид, что чувствует головокружение, чтобы лишний раз облокотиться на него – дать почувствовать жар своего молодого тела.

— А если приглянулись? – спросил Ален, прекрасно зная, что она скажет.

Леди Алария была не первой (и точно не будет последней), кто приходил и предлагал ему свое юное тельце. Вернее, не ему, а его деньгам. Удивительная вещь – деньги. Они придают привлекательности даже уродам.

— Зачем спрашиваете, милорд? – спросила Алария, отставляя кувшин.

Одним движением, она распустила вязки на горловине и скинула накидку, оставшись в бальном платье. Бледно-желтая ткань ласково льнула к груди и талии, и придавала коже еще более ослепительную белизну. – Вы ведь знаете, почему я пришла сюда, не побоявшись быть опозоренной.

— С чего бы вам быть опозоренной? – спросил Ален, делая глоток. – Разве вы пришли сюда, чтобы совершить что-то неприличное?

— Я пришла, чтобы быть честной, – засмеялась девушка. – Ведь честность вам по душе. Вы сами так сказали.

— У вас хорошая память. Но я сказал так не о вас.

Она мгновенно перестала улыбаться и посмотрела на него темно и пытливо: