Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 52 – Ната Лакомка

Меня поразило, что в документе было указано не «разрешаю» или «не возражаю», а именно «приказываю». Де Конмор не лгал, и у него, действительно, был карт-бланш на брак с любой девицей. Хотела бы я посмотреть на ту, которая посмеет пойти против воли самого короля.

— Видишь, я мог бы просто вписать имя Бланш Авердин, даже не поставив тебя в известность, – сказал граф, стоя со мной рядом – плечом к плечу, так, что наши волосы соприкасались. – Но я пришел поговорить. Потому что мне нужна твоя помощь в этом деле. Мне нужен союзник.

— Думала, вам нужна жена, – не удержалась я от колкости.

— Всего лишь на год, – деликатно напомнил он.

— Понимаю. И я должна буду подписать что-то вроде отступного, что не против развода?

— Совершенно верно. Пепе, достань договор о расторжении брака.

Этот документ я прочитала еще внимательнее, чем королевскую грамоту.

Все было приготовлено заранее. Направляясь к нам, граф уже знал, что я соглашусь. Датировался договор тридцать первым декабря следующего года, и согласно ему я навсегда утрачивала право называться графиней де Конмор, зато получала в собственность деревню (целую деревню!) в пригороде Ренна, с годовым доходом в десять золотых (три года моей службы в лавке!), и компенсацию за растраченное приданое (как будто оно у меня было!) – сто двадцать золотых. Огромное богатство! Просто баснословное, если учесть, что еще вчера я страдала по золотой монете, потраченной на приобретение платьев. На эти деньги мы с матушкой зажили бы безбедно, да еще и в отцовском доме, если граф говорит правду.

Пока я читала, слуга достал и откупорил хрустальную чернильницу и заточил позолоченное перо, передав его своему господину.

— Подпиши договор, а я поставлю твое имя в королевском приказе, – сказал де Конмор, обмакивая перо в чернильницу и протягивая мне, предварительно стряхнув излишки чернил.

Я приняла перо, но подписать медлила.

— Никак не решишься? – спросил граф.

— А документ о доме моего отца и о приданом для сестер? Где он?

— Все это мы устроим за неделю. Ты поверишь мне на слово или отправишь за нотариусом?

— Хорошо, поверю, милорд…

— Еще что-то?

— Вы… вы уверены, что мне ничего не угрожает? – спросила я, облизнув пересохшие губы.

— Ничего, что было бы связано с проклятьем, – сказал он.

Мне показалось, что серые льдинки его глаз вдруг потеплели. Я сморгнула, а в следующее мгновение он наклонился и поцеловал меня – совсем как тогда, в его доме, когда я пыталась предупредить, как опасно связываться с Сильвани.

Его горячие и твёрдые губы коснулись моих губ. Голова у меня пошла кругом, и, растворившись в этом поцелуе, я совершенно забыла, что мы находимся в комнате не одни. Всё это больше походило на колдовство, потому что я разом потеряла волю, способность здраво мыслить и смогла только закрыть глаза, отдаваясь ласке странного бородатого человека, который так внезапно появился в моей жизни.

Вкус его поцелуя показался мне сладким, но без приторности, как в первый раз. Теперь я чувствовала не запах неизвестной мне пряности, а запах мятных леденцов, которые сама же и варила в лавке господина Маффино. Я упивалась этим ароматом и пришла в себя, лишь когда левая рука графа легла на мою талию и прижала весьма недвусмысленно.

Только тогда я попыталась отвернуться, бросив испуганный взгляд на рыжего Пепе.