Книга Карт-Бланш для Синей Бороды, страница 77 – Ната Лакомка

— Да, – вынужден был признать Ален. – Ты поступила мудро.

— К тому же, – продолжала Бланш, – я не верю в гадания. Так же, как вы не верите в родовое проклятье де Конморов. Человек не должен быть суеверным, потому что на всё – лишь его собственный выбор и воля небес.

— Да, ты права, – пробормотал Ален, невольно касаясь медного браслета на запястье.

Наблюдая за Бланш, он вынужден был признать, что его жена вела себя безупречно – благородная изысканность соединялась в ней со скромным достоинством простолюдинки. Для каждого у неё нашлось приветливое слово, но никого она не выделила особо. Разве только смешного лавочника – господина Маффино – расцеловала в обе щеки.

Алену не понравилось, когда его жену подошла поздравить леди Алария. После памятного вечера он не видел дочь судьи, но к Бланш она приблизилась с милой улыбкой людоедки и что-то прошептала ей на ухо, обхватив за шею, как ближайшую подругу. Бланш выслушала её с вежливой улыбкой, но вдруг посмотрела прямо на мужа и тут же опустила глаза. Ален заерзал в кресле, словно сел на терновые колючки. Что там эта бесстыжая девчонка нашептала его жене?

Но поговорить им не удалось, потому что начались свободные танцы, и госпожу графиню приглашали нарасхват. Граф не запрещал ей танцевать, хотя невольно следил взглядом за тонкой гибкой фигуркой в белом. Бланш была удивительно легка в танце, и её раскрасневшееся лицо так и притягивало. Было в этом что-то сродни волшебству.

Ближе к полуночи, когда гости стали немного буйными от веселья и выпитого вина, кто-то закричал, заглушив музыку:

— Требуем подвязки! Требуем подвязки!

Этот крик был подхвачен остальными гостями, и Бланш, которую до этого кружил в танце сын лорда Чендлея, была немедленно возвращена мужу.

— Пора проводить новобрачных до супружеского ложа! – надрывался помощник прево, размахивая веткой падуба.

Проводы до постели запомнились мне сплошной сутолокой. Часть гостей отправилась за Констанцей и Анной, но большинство решили проводить графа и устроили настоящую давку. Подвыпившие мужчины ругались, женщины взвизгивали и ахали, и все толкались, как рыночные торговки на разнос! Если бы не граф, меня бы затоптали и не заметили. Но рядом шел он, обнимая меня за талию, и я чувствовала себя в безопасности, как древний мудрец, который переплывал штормовое море в брюхе огромной рыбы. Хотя… была ли я безопасности, если верить леди Аларии?..

Графская спальня располагалась на втором этаже, и именно туда нас проводили. Мы с графом вошли первыми, в сопровождении Пепе и трех горничных, а когда остальные гости попытались войти следом, слуга графа встал в дверях с очень недвусмысленным выражением лица.

Гости присмирели, и кто-то из толпы попросил графа передать им подвязку невесты.

— Пепе, не позволяй никому зайти, – сказал граф, хотя приказ был излишним – слуга и так не собирался никого впускать.

Граф поставил меня у кровати, чтобы было видно тем, кто толпился за порогом, и посчитал нужным подбодрить:

— Ничего не бойся.

Но я не боялась. Мне было известно об этом старинном обычае, я была готова к нему и не видела ничего страшного в том, чтобы снять подвязку и отдать её гостям. Я уже взялась за подол, но граф меня остановил.

— Не сама, глупая, – тихо сказал он со смешком.