Книга Жемчужина дракона, страница 114 – Ната Лакомка

Я вошла, и он сразу прекратил играть, то ли услышав мои шаги, то ли почувствовав движение воздуха.

— Милдрют, это ты? — спросил он.

— Угу, — ответила я, подходя ближе.

Халат на его груди распахнулся, открывая широкую мускулистую грудь. Я подумала, что совсем недавно лежала на ней, касалась ее…

— Ты не заболела? — Тристан склонил голову к плечу, прислушиваясь. — У тебя прерывистое дыхание… Тебя лихорадит?

Я пробормотала в ответ что-то невразумительное, что можно было понять, как «нет».

— Помассируй мне шею и плечи, пожалуйста? — попросил он. — До сих пор мышцы ноют.

Он положил флейту на постель и повернулся спиной, сбрасывая халат и оголяясь до пояса. Кожа его была прохладной, и приятно остудила мои горящие ладони. Меня будто и в самом деле лихорадило. Я поглаживала твердые мышцы у основания шеи, и мне это нравилось. Мне нравилось прикасаться к нему.

— Так очень хорошо, — сказал он, когда я нажала большими пальцами.

Я наклонилась и поцеловала его в щеку. Тристан замер, а потом накрыл мою руку своей рукой.

— Не надо, Милдрют, — сказал он тихо, — это тупик, ты же знаешь.

Но я не удержалась и поцеловала его в губы. Мне страшно хотелось сделать это. Хотелось почувствовать его дыхание, согреть лорда Тристана своим огнем и самой напитаться его прохладой. Губы его дрогнули под моими губами, а потом он скользнул ладонью по моей щеке и положил руку мне на затылок, удерживая, продолжая поцелуй. На мгновение я успела обидеться, понимая, что на самом деле он целовал не меня, а Милдрют, но в следующую секунду все это стало неважным. Я закрыла глаза, отдаваясь поцелую, как будто вошла в морские волны на рассвете. И это было прекраснее, чем шепот при луне с господином Неро, и волнительнее, чем откровенные намеки Ланчетто.

Я первая прервала поцелуй.

Тристан не хотел отпускать меня, но я мягко освободилась из-под его руки, и пошла к выходу, чувствуя головокружение. Опасная игра, но такая увлекательная — воровать чужую любовь.

Лорд Тристан меня не окликнул. Словно в тумане я миновала коридор и вдруг увидела Милдрют через неплотно прикрытую дверь кухни. Телохранительница не заметила меня, увлеченно орудуя пестом в каменной ступке, а я усмехнулась и хотела пройти мимо, но тут заметила, что на столе, на разостланной белой тряпице лежат оборванные белые цветы, резные листья и кусочки сочных толстых стеблей. Милдрют подхватила ногтями один кусочек и бросила в ступку, а потом с двойным усердием заработала пестом. А рядом стоял горшочек с медом и флакон, в котором Милдрют обычно приносила лекарство для больных глаз Тристана…

— Что это ты делаешь? — я распахнула дверь, и Милдрют, застигнутая врасплох, уронила пест. Он упал на стол, скатился на пол и закатился в угол, но ни она, ни я не обратили на это внимание.

— Это же гераклеум, — сказала я, указывая на зелень, — он обжигает почище огня. Зачем ты его толчешь?

— Не твое дело! — зло сказала она, уже придя в себя. — Или куда шла, неженка!

Ты… — я смотрела на флакон, на мед и не могла поверить тому, что видела. — Ты делаешь не лекарство, а отраву!.. Ты сжигаешь глаза лорду Тристану!..

Я схватила флакончик с ядом, который она преподносила под видом лекарства, но Милдрют вцепилась мне в запястье, пытаясь его отобрать.

— Отдай и проваливай, — шипела она, выкручивая мне руку. — И не суй нос, куда не просят!