Книга Жемчужина дракона, страница 154 – Ната Лакомка

— Награду ты заслужила, — признал король. — Что хочешь? Моего племянника? Забирай. Тем более, мальчишка сам просил тебя в жены.

— Просил в жены? Как мило! И вы разрешили, конечно же!

— Не вижу препятствий для такого союза, — расщедрился король. — Можем обвенчать вас сегодня же. Я не против. Тристан ди Амато, бери эту женщину в жены…

— Ваше величество! — перебила я, едва сдерживаясь, чтобы не закричать от злости. — Вы не против, жених согласен. Но забыли спросить у невесты. Забыли спросить, желаю ли я этой свадьбы.

— А ты ее не желаешь? — усмехнулся король.

— Отвечу лично лорду, — я поклонилась королю и повернулась к Тристану.

— Магали, мне очень жаль… — начал он.

— О, не стоит сожалений, — заверила я его. — Значит, просил моей руки?

Он кивнул.

— Так вот тебе мой ответ, — сказала я и ударила его кулаком в нос.

Я никогда никого не била, и никогда не была особо ловка и сильна, но этот удар получился — во многом благодаря тому, что Тристан все еще держал в руке драконью жемчужину и не успел увернуться.

— Ух ты, — сказал король Рихард без особого сожаления. — Больно, наверное!

Тристан не вскрикнул, но отшатнулся и схватился за лицо. Кровь из разбитого носа хлынула ручьем, только я не испытывала ни малейшего раскаяния.

— На тебе все равно быстро заживет, — сказала я злорадно и продолжала: — Итак, ваше величество. Когда мы с вами заключали договор, и слова не было, чтобы я стала герцогиней. Вы обещали мне лавандовые поля и сундук золота. Так как я не беременна, согласна на сундук серебра. Давайте поля и деньги, и я уезжаю завтра же.

— Магали! — зажимая разбитый нос, Тристан шагнул ко мне, но я остановила его, выставив руку ладонью.

— Ты использовал меня в своих интригах, и я тоже буду использовать тебя в своих интересах — чтобы жить спокойно. Хватит с меня драконов! — я не смогла сдержать слез, и от этого разозлилась еще больше. — Сыта по горло! Всеми! Драконами!..

Я выбежала на террасу, и первым мне на глаза попался горшок с амарантом, который я подарила леди Ромильде. Алые гроздья свешивались до самых перил, как драконьи языки. В сердцах я столкнула его с балкона. Горшок рухнул на брусчатку, и только тогда я немного пришла в себя. Точно так же, как этот горшок, разбились все мои надежды, все мечты, разбилось мое сердце…

Уехав в Юнавир, который по приказу короля был закреплен за мной и моими возможными детьми пожизненно, я не пожелала на прощанье встретиться с Тристаном. Он рвался поговорить, но король не позволил меня беспокоить. Более того, в довесок к сундуку с серебром он снабдил меня каретой, четверкой резвых лошадей и пятью слугами, которых отобрал сам.

— Это чтобы тебя не прибили на второй же день, Лален, — сказал он мне.

Я только хмуро кивнула в ответ, потому что говорить мне не хотелось не только с Тристаном, но и с королем тоже.

Около года я жила безвыездно в своем каменном доме, на краю лавандового поля, окруженная почтительными и верными слугами. Я решила не полагаться больше на королевские милости и потратила полученное серебро, вложив деньги в торговлю лавандой. Работа занимала все время и отвлекала от воспоминаний об Анжере.

Но забыть было невозможно хотя бы потому, что раза два в месяц, а то и чаще, в Юнавир наведывались посланцы герцога ди Амато, и сам он приезжал тоже. Вернее — прилетал, и бродил по округе, поджидая меня, желая и не смея заговорить.