Книга Жемчужина дракона, страница 3 – Ната Лакомка

— Так ди Амато — драконы?

— Король Рихард раздает титулы своим родственничкам. Сейчас каждый герцог в этой стране — дракон.

— И вы отправляете меня — дочь мятежника, в логово захватчиков? — я забарабанила пальцами по подлокотнику кресла. — Если узнают, вам не поздоровится.

— Если ты не скажешь, то никто не узнает, — обрадовал меня дядя. — Изабелла ни разу не была при дворе. Я исправил ей метрики, теперь она Клер-Изабелла. Младшая дочь, только и всего. А Изабелла де Корн вернется со смотрин и… умрет. Например, от разочарования, что молодой ди Амато ее отверг.

— Так он молодой? — спросила я, хотя это было совершенно не важно. — Всем драконам лет по сто, по-моему.

— Старый ди Амато умер, — пояснил дядя. — Титул наследовал его сын — Ланчетто. Ему всего двадцать пять. Красавец, богач, любимец короля, завидный жених.

— Значит, Изабелла вернется домой и умрет, — сказала я медленно, не сводя с дяди глаз. — А вместо нее появится Магали, которой вы отдадите в пользование Юнавир…

— Мы же родственники, — сказал барон, — и должны помогать друг другу.

— Услуга за услугу — это очень по-родственному, — согласилась я.

— Значит, условия приняты? — он чуть подался вперед и взглянул на меня из-под ресниц.

— Конечно, дядя, — улыбнулась я ему.

Он отправился разговаривать с настоятельницей, а я все сидела в ее кресле, обдумывая предложение о подмене. С одной стороны все выглядит замечательно — дядя не хочет отдавать Изабеллу драконам. И в самом деле, она для них слишком хороша. Я воскресила в памяти облик кузины — настоящий ангел, златокудрый и голубоглазый, с лицом нежным, как роза. На такую драконы бросились бы, как стервятники на тухлое мясо. Я не так красива, как Изабелла, не так изящна, и совсем не нежна — вряд ли герцог влюбится в меня, едва увидев. Я проваливаю испытания, возвращаюсь к дяде и… Деревня Юнавир и свобода, Магали!

Лавандовые поля приносили хороший доход. Когда-то они были моим приданым, но после суда над отцом все земли были переданы барону де Корну — моему дяде. Отца вместе с организаторами переворота казнили, меня лишили состояния и привилегий и отправили в монастырь. А дядя сумел выйти сухим из воды…

Конечно же, я ничего не знала о делах отца. Мой папа тоже любил меня. Не меньше, чем дядя Изабеллу, и не пожелал впутывать меня в опасные дела. Но и я оказалась слишком беспечной — слишком радовалась жизни, была слишком слепа, а ведь можно было хоть о чем-то догадаться… Пойми я, что тогда происходит, может и смогла остановить отца от безрассудства, и он был бы жив…

А дядя… Именно он свидетельствовал на суде против отца, доказывая, что сам не был причастен к делам мятежников против короны. И ему и правда все сошло с рук, в то время как отца вместе с другими замешанными лордами казнили, земли конфисковали, а домочадцев кого отправили в ссылку, кого — в монастырь. Мне повезло меньше, и я находилась в монастыре уже три года, и это заключение было похуже королевских казематов, где мне тоже пришлось побывать — провести там два месяца, каждый день сходя с ума от страха и голода.

Дядя вернулся вместе с настоятельницей, и та кисло улыбнулась, пожелав мне удачи в мирской жизни.

— Вы правы, барон, — сказала настоятельница чопорно, — за все это время я не увидела у вашей племянницы расположения к монашеству. Поэтому лучше поручить ее небесам и вам. Я буду молиться за вас, дитя мое, — она перекрестила меня и поцеловала в макушку с таким видом, будто прикасалась к адскому пламени.