Книга Монашка и дракон, страница 114 – Ната Лакомка

Не слезая со стола, я выглянула из-за простыни. Дракон шел так быстро, как будто пытался сбежать от грозившей ему опасности. Сбежать от меня?..

Нет, у меня не было особого плана на субботу, и я не представляла, как можно помочь превращающемуся в дракона, и какое же легкое и сытное блюдо готовила миледи Эуралия для своего внука. Но я собиралась разузнать об этом как можно больше, и следующим же утром отправилась расспросить старого Юге. Я нашла старика на заднем дворе — он подметал возле колодца. Вернее, пытался подметать, бестолково волоча метлу. Он и в самом деле был очень старым — седым, согбенным и смотрел подслеповато. Я подошла к нему с корзиной, в которой лежали свежие булочки, но он не заметил корзину и не услышал моего приветствия.

Я назвалась снова и поднесла корзину едва не к его лицу, только тогда старый Юге посмотрел на меня — явно не узнавая, с неодобрением. Но сдоба сделала свое дело, и вскоре мы со стариком разговаривали, устроившись на скамейке возле колодца.

— Пирог не помню, — разглагольствовал старый Юге, приканчивая вторую булочку.

Зубы, кстати, у него были крепкими и белыми, как у молодого, и орудовал он ими с завидным усердием. — Я был конюхом, где мне знать о господских пирогах? А что, дракониха умела стряпать?

— Миледи Эуралия не была драконьей крови, — напомнила я. — Она была человеком.

— А при чем здесь Эуралия? — вытаращил он на меня выцветшие глаза. — Та дракониха, что построила замок… Мы же о ней говорим…

Похоже, у него все перепуталось в голове, но я не утерпела и задала вопрос, который мучил меня сильнее, чем рецепт воскресного драконьего пирога:

— А вы не помните, дедушка, кричала ли Мелюзина, когда умирали предыдущие владельцы замка? Милорд Гвидо и его сын?..

— Крик Мелюзины? — старик фыркнул и заявил совсем, как Гидеон: — Это все бабские сказки. Когда умирали прежний милорд и его отец, Мелюзина не кричала…

Я поблагодарила и пошла прочь — что и требовалось узнать. Не существует никаких страшных предсказаний и прочего.

Но тут старый Юге сказал вслед:

— …она не кричала, но появлялась. Приходила оплакивать и одного, и второго.

Я остановилась, как вкопанная. Старик совсем выжил из ума — ведь Мелюзина жила за сотню лет до отца и деда милорда Гидеона!

— И теперь я ее частенько вижу, — продолжал слуга. — В Восточной башне. Ее раньше называли Башней Королевы, потому что Мелюзина была королевой фей.

— Королевой фей? Она была драконом, разве нет? — спросила я осторожно.

— Ее мать была драконом, а отец был из эльфов, — доверительно объяснил старый Юге. — Благодарю за пышки, очень вкусные.

Он взял метлу, бормоча под нос, а я ушла на цыпочках. И в самом деле, в голове у него больше сора, чем во дворе замка — то эльфы, то феи, то драконы. Какая ерунда. Но ноги сами понесли меня в Восточную башню.

Башня Королевы? Читая хроники Гранд-Мелюз, я пару раз натыкалась на это название, но не знала, что говорится именно о Восточной башне. Поднимаясь по ступеням, я думала, что Гидеон не зря летает в облике дракона именно отсюда — здесь и лестница была шире, и верхняя площадка была открытой, с низкими зубчатыми стенами. В моем понимании — то, что нужно дракону.

На верхней площадке давно не убирали — я даже не стала проходить дальше порога, и так ясно, что если призрак Мелюзины и появляется на этом свете, то точно не здесь. Голубиный помет, комья красной глины, прошлогодние листья вперемешку с сором — какая уважающая себя благородная дама, пусть даже давно превратившаяся в беспокойного духа, станет бродить в такой грязи?