Книга (Не) люби меня, страница 149 – Ната Лакомка

— Ты угадала, – кивнула она, продолжая рассматривать меня с головы до ног. – Меня зовут мать Шоушаник, а этот монастырь существует на щедрые пожертвования моей дорогой сестры – нашей королевы Тегвин. Здесь находят пристанище грешницы, вот и тебя привело сюда провидение.

— Я здесь не по своей воле, – сказала я дерзко. – И не желаю находиться здесь. По какому праву вы удерживаете меня?

— Она смутьянка, – буркнула беззубая. – Я позову Эдит и Линду.

— Зови, – милостиво разрешила настоятельница.

Женщина со свечой ушла, а настоятельница возвышалась передо мной, как скала.

— В монастыре святой Магдалины свои правила, – начала она нараспев. – Ты подчиняешься старшим сестрам беспрекословно. Поддерживаешь опрятный вид, добросовестно выполняешь порученную тебе работу, ведешь себя скромно, не повышаешь голоса, не заговариваешь первой. За неповиновение тебя будут наказывать…

— Наказывать? – вскинулась я.

— Ты не должна перебивать меня, – сказала настоятельница. – Первый раз я прощу, но второй раз получишь десять ударов розгой. За сквернословие получишь двадцать ударов, а за драку – пятьдесят. Каждую субботу – осмотр у врача, за уклонение от осмотра – пятьдесят ударов розгой. С мужчинами быть тихой и ласковой. Если поступит жалоба, что ты была дерзка и отказывалась выполнять свои обязанности – получишь сто ударов.

— С какими мужчинами? – воскликнула я. – Это ведь монастырь!

— Это монастырь святой Магдалины, – мягко напомнила мне настоятельница. – Блудницы вроде тебя находят здесь приют, и по милости королевы вам даже разрешается послабление в вашем грехе. По понедельникам, средам и пятницам вам позволяются сношения с мужчинами. В другое время общение с мужчинами запрещено. Нарушишь правило – наказание двадцать ударов розгой.

— Какие сношения?! – крикнула я, поднимаясь на ноги. – Я не желаю никаких сношений! Вы, верно, перепутали монастырь с борделем!

Настоятельница вздохнула, удрученно покачав головой.

— За нарушение правил тебе полагается наказание, – сказала она. – Но так как ты новенькая, ограничимся неделей на хлебе и воде.

В келью вернулась беззубая женщина, а следом за ней появились две дюжие девицы, больше похожие на переодетых мужчин.

— Уведите ее, – приказала настоятельница. – Она будет жить с сестрами Пруденс и Пешиенс, и мы будем звать ее…, – она наморщила лоб и, подумав, изрекла: – Силента. Помолимся, чтобы новое имя научило нашу новую сестру скромному молчанию.

Это унизительно – когда тебя голой волокут через весь двор. Пусть даже на нас с любопытством смотрели только женщины – одетые в одинаковые серые полотняные рубашки, подвязанные веревками. Я пыталась сопротивляться, но Эдит и Линда мигом объяснили мне, что делать этого не стоит. Причем объяснили, не произнеся ни слова и даже не наставив синяков. Одна из них легонько ткнула меня в солнечное сплетение, а вторая услужливо поддержала, когда я повалилась, едва не потеряв сознание от боли, и похлопала по щекам, что больше напоминало крепкие пощечины.

Меня, наконец-то развязали, и бросили в лицо мятую серую рубашку, а когда я торопливо оделась – протянули веревку, велев подпоясаться ею.

Я попробовала припугнуть, а потом задобрить своих тюремщиц, сказав, что являюсь очень знатной дамой, и за помощь их щедро наградят, а за насилие надо мной – жестоко накажут. Эдит и Линда переглянулись, а потом я получила еще один тычок в живот, и больше уже не заговаривала с ними.