Книга (Не) люби меня, страница 25 – Ната Лакомка

— Что-то сказать? – сын сделал вид, словно припоминая. – Даже не знаю, что вам ответить, отец. Хотя… Нет, ничего. Само собой разумеется – ничего. Доброго вечера, – он поклонился королю. – Доброго вечера, матушка, – он поцеловал мать в щеку. – Спокойной вам ночи, дорогие родители.

Когда дверь за принцем закрылась, королева устало всплеснула руками:

— Он обижен на вас.

— Он всегда на кого-то обижен, – ответил Дидье. – Не стоит придавать этому большого значения.

— Дреймонд просил вас пригласить на первый танец леди Элизабет Сатис, – тихо напомнила королева. – Он уже пообещал ей…

— Я поступил так, как посчитал нужным, – ответил Дидье угрюмо. – А нашему сыну пора запомнить, что он – будущий король, и не следует опрометчиво раздавать обещания женщинам, к которым залез в постель.

— Да, конечно, – поспешила согласиться королева. – Вы не голодны? Вы ничего не ели на празднике. Я прикажу, чтобы принесли ужин сюда?

— Нет, не хочу.

— Тогда, может быть, ванну?

— Нет, – он ответил резче, чем следовало, и жена тут же опустила голову.

Дидье смотрел на ее бледное лицо – такое домашнее, неяркое, привычное. Несомненно, его жена – достойная женщина. Они вместе уже столько лет, и ни разу она не дала повода для недовольства. Благородная, тихая, скромная, добрая – такой и должна быть женщина. За всю их семейную жизнь она ни разу не показалась ему голой, и даже в постель надевала длинную рубашку, а перед выполнением супружеского долга гасила все свечи.

Король смотрел на свою жену, а перед мысленным взором стояло совсем другое лицо – смуглое, с алыми губами и блестящими, как ежевика после дождя, глазами.

— Что-то случилось? – спросила королева, и так как король не ответил, повторила вопрос.

— Ничего не случилось. Что за глупости? – Дидье вскочил из кресла и раздраженно заходил по комнате.

Леди Тегвин проследила за ним взглядом, а потом достала рукоделие и занялась кружевной тесьмой. Только руки ее дрожали так, что иголка постоянно падала на колени.

— Вы неспокойны, – сказала женщина кротко. – Почему бы вам не облегчить душу?

— На исповеди? – фыркнул король.

— Как вам будет угодно. Можно на исповеди, но легче рассказать близкому человеку, что вас гнетет. Вы вернулись из поездки сам не свой…

Король остановился и долго молчал, перекатываясь с пятки на носок, а потом спросил:

— Как получилось, что я – добившийся абсолютной власти, живу здесь, словно в клетке? Почему радости мира проходят мимо меня? Почему я должен следовать правилам, установленным неизвестно кем и непонятно для чего?

— Вы государь, – размеренно ответила леди Тегвин, – ваша первая обязанность – хранить страну от хаоса. А значит, вы должны показывать пример всем и во всём. В том числе и в следовании законам и правилам.

— Какой пример?! – вспылил Дидье. – Как стать несчастным?

От его голоса леди Тегвин побледнела и уронила шитье. Иголка скатилась с колен и упала в пушистый ворс ковра, а женщина даже не осмеливалась наклониться, чтобы ее отыскать.

— Простите меня, – сказал Дидье, остывая. – Я не должен был на вас кричать.

Королева подобрала юбку и опустилась на колени, отыскивая оброненную иглу. Дидье наблюдал, как она осторожно обшаривала ковер, все ниже наклоняя светловолосую голову. Он почувствовал угрызения совести и повторил: