Книга Четвертый брак черной вдовы, страница 117 – Ната Лакомка

— Но правила приличия…

— А какие правила мы нарушим? Мы что — будем швыряться на площади козьими какашками?

— Хоэль! — воскликнула Катарина, пряча пылающее лицо в ладонях, и едва сдерживая смех.

— Ну же, не сопротивляйтесь, — он подошел к ней и зашептал на ухо, обжигая горячим дыханием. — Вам ведь хочется — так сделаем это. И ни на кого не будем оглядываться.

— Вы настоящий змей-искуситель, — она покачала головой.

— Всего-то хочу вас порадовать, — торопливо сказал он и пошел к двери. — Так мы ждем вас, донья. Слишком не мешкайте, скоро все начнется.

Катарине понадобилось четверть часа, чтобы надеть кружевную наколку и бархатную маску. Несмотря на браваду, она так и не смогла броситься в эту авантюру с открытым лицом.

Хоэль ждал жену в саду, и почтительно распахнул калитку, но с сожалением окинул взглядом неизменное черное платье.

Трончиталь восседал на козлах с самым важным видом, и соседи опять замаячили в окнах, наверняка гадая — куда же это отправилась самая скандальная пара города на ночь глядя.

Коляску они оставили в квартале от площади, потому что народу толпилось столько, что проехать не было возможности. Хоэль провел Катарину в один из домов, окна которого выходили на площадь, и был встречен хозяевами с угодливым подобострастием.

— Вот, отсюда все хорошо видно, — Хоэль торжественно откинул занавеску, провожая Катарину на балкон. — Как вам?

Донна не ответила, вцепившись в ажурные металлические перильца. Балкон располагался достаточно низко, чтобы слышать все, что происходит на сцене, но и достаточно высоко, чтобы шум толпы не слишком мешал зрелищу. Катарина почувствовала непередаваемое волнение, оказавшись над этим шумящим людским морем. Зрители толкались, ссорились и хохотали, ожидая начала представления. Она тоже была там — каждый раз, когда показывали пьесу Гарсилоасо де ла Васо. И ее нещадно толкали, а однажды воришки чуть не срезали кошелек, да хватало неприятных приключений. Зато теперь… Она посмотрела на Хоэля с признательностью и села в кресло, услужливо им подставленное.

Он позаботился о лимонаде и хрустальных бокалах — они стояли на столике рядом. Тут же была низкая ваза с фиалками, которые пахли нежно и ароматно, а на блюде лежали дольки апельсинов и лимонов.

Пьеса началась, но Катарина была слишком взволнована, чтобы следить за представлением. Их заметили, и зрители чаще задирали головы, глядя на балкончик, чем смотрели на сцену.

Хоэль сидел в кресле рядом с Катариной, и его сразу узнали. А раз узнали мужчину, то и личность дамы не осталась тайной, хотя Катарина и озаботилась маской. На соседних балконах располагались благородные доны, но ни один не пришел с дамой, и мужчины взволнованно переговаривались, то и дело поглядывая в сторону Катарины.

— Боже, все внимание на нас, — вздохнула Катарина.

— Они завидуют, — сказал Хоэль. — А сейчас будут завидовать еще больше.

— О чем это вы?..

Но он уже придвинул свое кресло вплотную к ее креслу и зашептал, почти касаясь губами ее щеки:

— Рядом со мной самая прекрасная женщина на свете, и поэтому представление особенно захватывающее.

— Вы нарочно их провоцируете? — прошептала Катарина, задрожав всем телом. Близость Хоэля воспламеняла кровь еще сильнее, чем вызов, брошенный обществу.

— Мне до них и дела нет, — заверил он. — Все мои мысли только о вас.