Книга Четвертый брак черной вдовы, страница 95 – Ната Лакомка

Подавив смешок, Катарина подняла руки, отчего груди упруго подпрыгнули, а Хоэль с присвистом втянул воздух. Она вынула шпильки и тряхнула головой, позволяя волосам свободно упасть.

Рыжие пряди скрыли ее до самых бедер, и она отбросила их на спину, представ перед Хоэлем во всей своей истинной красе. Он сделал вторую попытку подняться, и Катарина выставила вперед ладонь, призывая его остановиться. Хоэль помедлил, а потом вскочил рывком.

— Черта с два я там буду сидеть, — заявил он, подходя ближе.

— Вы обещали

— Обещал смотреть, — подтвердил он, обходя жену кругом, как бык на корриде обходит тореро, выбирая, с какой стороны лучше напасть. — А смотреть там или здесь — об этом речи не было.

— Говорите, как адвокат, — заметила Катарина, но не мешала ему наслаждаться зрелищем в непосредственной близости. — Вертите словами в свою пользу.

— Никогда не умел, — сказал Хоэль, останавливаясь позади нее. — Но как же мне нравится все, что я вижу

Она неторопливо перебросила волосы на грудь, открыв для обзора точеную шею и спину, прикрытую корсетом лишь до лопаток. Горячее мужское дыхание тут же опалило шею. Катарине показалось, что она ощутила легкое прикосновение губ — полупоцелуй, легкий, как полет перышка на ветру — но муж оказался верен слову и не дотронулся по-настоящему. И это влечение при невозможности прикосновения было мучительно-сладким, волнующим до дрожи в коленях.

— …и нравится все больше и больше, — продолжил Хоэль тихо.

— Вы принудили меня к этому, — ответила Катарина, блаженно закрывая глаза.

— И ни о чем не жалею, — сказал он. — Можете сердиться на меня. Да хоть прокляните!.. Но это преступление — прятать такую красоту. Вы вы прекрасны.

— Неужели? — переспросила Катарина с невольным лукавством.

— Вы — самая красивая женщина на свете, — заверил он ее пылко. — Вы вся — как будто из драгоценных камней. Ваша кожа, как слоновая кость, а губы — алые, как рубины, а зубки — белее жемчуга. Так бы и съел ваши зубки, только вы их все время прячете.

— Какое коварство! — усмехнулась Катарина, удивленная, что им обоим пришли одинаковые мысли, а в следующее мгновение она изумленно распахнула глаза, потому что ее муж начал нараспев декламировать стихи. Ее стихи. Вернее, стихи Гарсиласо де ла Васо.

Хоэль читал стихи не спеша, с выражением, а Катарина слушала, прикрыв рот ладонью, чтобы спрятать улыбку.

— Так мне удастся украсть ваши рубины? — прошептал он ей на ухо.

— О, какие пламенные строки, — ответила Катарина тоже шепотом, с трудом сдерживая смех. — Вы решили поразить меня чужой галантностью? Если мне не изменяет память, это сонет дона Гарсиласо.

— Вообще-то, это мои стихи, — ответил ей муж без тени смущения.

— Да что вы! — тут Катарина не выдержала и расхохоталась. Она пробежала по комнате и схватила бархатный халат, приготовленный заботливой Лусией, и сложенный возле туалетного столика, и набросила на плечи. — Я потрясена, дорогой Хучо. Что же вы молчали раньше?